Книга Немезида ночного ангела, страница 322 – Брент Уикс

А теперь все это исчезло навеки. Мне больше не суждено найти ничего столь же прекрасного. Никогда.

Мои рыдания сотрясают кровать, хотя я изо всех сил стараюсь не шевелиться.

Я слышу, как дышит Ви, и понимаю, что теперь она лишь притворяется спящей. Наверное, я сильно ее напугал.

— Со мной все будет хорошо, – говорю я и стыжусь того, как дрожит мой голос. – Все будет хорошо.

Но это, конечно же, ложь. Даже если я проживу семь веков, хорошо мне уже никогда не будет. И я понимаю, что нескончаемое одиночество – единственное справедливое наказание за мои прегрешения. У меня был шанс на незаслуженную благодать, и я ее потерял.

— Доброе утро, – притворно-бодрым голосом говорю я. – Я бы разбудил тебя завтраком, но, говорят, из-за этого нас могут убить.

Ви что-то ворчит в ответ, переворачивается и потягивается, скрестив длинные, стройные ноги. Рыжие волосы падают на ее лицо, отчего она становится похожа отчасти на натурщицу, а отчасти на швабру.

— Хватит ржать, – снова бурчит она. – Дверь. Посмотри за ней. Еда там.

Когда она садится и начинает воевать с волосами, лезущими ей в глаза, я выглядываю за дверь и нахожу там тележку с несколькими накрытыми блюдами. Стараясь не высовываться, я втаскиваю тележку внутрь и закрываю дверь.

— Серьезно? Здесь, наверху, нам будут приносить еду? Кажется, я взял билет не в тот отсек.

— Ты вообще безбилетник, – ворчит она. – Так что еду принесли не нам, а мне. Не смей к ней прикасаться.

Я протягиваю ей первое попавшееся блюдо, а другое беру себе, широко ухмыляясь и не обращая внимания на ее слова. Мне достались какие-то яйца, перепелиные, что ли. Неважно. Я вижу перед собой энергию. Ви ставит блюдо себе на колени, убирает волосы и разве что не стонет от удовольствия, когда затягивает их в свой обычный тугой хвост.

Говорил же, у Ви странное отношение к своим волосам.

— Прости за то, что случилось прошлой ночью, – неожиданно для самого себя говорю я. Ви через многое пришлось из-за меня пройти.

— За то, как ты щупал меня за соски, или за что-то еще?

Я смотрю на нее, как громом пораженный.

— Я… Что я делал? Я, вообще-то, о другом, но если… Боги, Ви, я не хотел…

— Да не переживай. Сделаем вид, что ничего не было, – говорит Ви.

Я закрываю лицо руками.

— Ох, Ви… Прости меня, пожа…

— Потому что ничего и не было, – говорит она, воруя яйцо с моей тарелки.

— …луйста, я не… Что?

Она широко улыбается с набитым ртом, довольная, как ребенок. Я давно не видел ее такой радостной.

— Чт… Правда не было?

— Кайлар, ну брось! Ты заснул на моей тесной кровати. Я посреди ночи легла к тебе. Ты во сне потрогал меня за сиську. Не нужно раздувать из этого трагедию.

— Я и не раздувал, пока… пока ты не сказала… Тьфу!

Ви хохочет, и, пока звенит ее смех, мои чувства успевают дюжину раз трансформироваться. В одну секунду она похожа на младшую сестренку лучшего друга, сообщницу по шалостям; в другую передо мной «свой» рубаха-парень; в третью – соблазнительная пацанка, одетая в мужскую тунику на голое тело, которая прекрасно понимает, как привлекательно она выглядит и как я на нее поглядываю; а затем она становится женщиной, самостоятельной и уверенной в себе, независимой от всех ярлыков и прозвищ, которые я здесь выдумываю; она принадлежит только самой себе, она – вселенная, знакомая и таинственная, близкая сердцу и бесконечно восхитительная… а потом я будто врезаюсь в стену, и вижу перед собой лучшую подругу моей жены. То, что так манило и было так близко, вдруг оказывается бесконечно далеко, вне досягаемости.