Книга Немезида ночного ангела, страница 243 – Брент Уикс

— Расступитесь, расступитесь! Имперская гвардия. Куда он подевался? – Я иду, выпрямив спину, и держу в руке половину копья.

Те, кому из-за спин и плеч других людей видно только мою голову, клюют на эту уловку. Они пятятся, освобождая путь.

Я проталкиваюсь через них так же быстро, как и мои преследователи. Большинство встречных, которые видят на мне имперский шлем и больше ничего из униформы, принимают меня за не успевшего переодеться офицера, или они вообще ничего не думают, стоят и ошалело таращатся. Пытаясь сообразить, что к чему, они замирают на месте.

Благодаря этому у меня получается выиграть время и продвинуться дальше.

Я замечаю в толпе еще одного солдата, он хмурится. Я кричу ему, тычу пальцем влево, будто приказываю искать в той стороне, и нарочно пригибаюсь, чтобы мой жест было видно хуже. Мне неизвестно, какие сигналы подают друг другу имперцы, и я кляну себя за то, что весь вечер не обращал на это внимания.

Через несколько секунд я снова вижу его, он сделал несколько шагов в том направлении, куда я указал, но остановился, задумался и теперь пробивается обратно, расталкивая недовольных людей, уставших от того, что их гоняют туда-сюда.

Я пригибаюсь, будто хочу завязать шнурки, и снимаю шлем, снова чуть не оторвав себе уши.

Затем, вихляя, я прокладываю себе путь через толпу, бегу зигзагом как крыса, над которой кружат ястребы.

Раздаются четыре пронзительных свистка. Я прыжком ложусь на землю, где на меня чуть не наступает здоровяк-крестьянин, затем переворачиваюсь.

На меня никто не нападает, но если вы слышите непонятный вам сигнал, то не стоит оборачиваться и ждать, что произойдет; наоборот, нужно подумать о худшем и спасаться. Я прячусь под телегу, даю ей протащить меня немного в обратном направлении. Плохо то, что видны мне отсюда только ноги. Через несколько секунд мы проезжаем мимо солдата. Наверное, это тот, последний, – я снова перекатываюсь и поднимаюсь на ноги у него за спиной.

Он стоит во весь рост, машет рукой с тремя вытянутыми пальцами. Затем опускает ее.

— Да иду я, иду, – ворчит он. После чего ругается на своего командира.

Меня он не замечает, поэтому я семеню за ним следом, стараюсь поспевать, пока он криками расчищает себе дорогу.

В пылу борьбы, когда противник сильно превосходит вас числом, очень легко ослепнуть. Когда вы сосредоточены на том, что перед вами, и даже секундная невнимательность может грозить смертью, вы забываете обо всем остальном. Но забывать нельзя. Не оглядываясь по сторонам, или назад, или чуть дальше вперед, вы рискуете загнать самого себя в тупик.

Я уже забрался дальше, чем рассчитывал. Я почти подобрался к концу широкого моста… но впереди, за моим солдатиком, который разгоняет для меня толпу, имперцы решили применить новую тактику. Они перекрывают весь мост. Выстраиваются шеренгами, перегородив его стеной из тел.

Позади них остались несколько сотен человек, ждавших посадки на корабль, а перед стеной, которая уплотняется с каждой секундой, образуется пустое пространство. Люди, успевшие пересечь черту, поднимаются на борт штормохода, очередь уменьшается, а стена солдат стоит на месте, лицом ко мне и к растущей пустоте; они ждут, когда я попаду прямиком к ним в пасть, которая с каждой секундой распахивается все больше.