Книга Немезида ночного ангела, страница 208 – Брент Уикс

Отчего-то у меня при виде лорда Рефа'има по коже бегут мурашки; что-то подсказывает мне, что он сверхъестественно опасен. На него нельзя нападать тогда, когда он этого хочет, и там, где он этого хочет. Я должен сделать это на своих условиях.

Времени у меня совсем не осталось. Наверху мне нужно быть примерно через пять минут.

Я натыкаюсь на один из множества постов гвардии, на этот раз на площадке большой винтовой лестницы. Вдруг мне начинает казаться, что теперь я точно не успею. Одна лишь очередь на пропуск задержит меня минут на десять. Я быстро оборачиваюсь, ищу взглядом Рефа'има. Никого.

Но когда я снова смотрю вперед, то замечаю в стороне от очереди незнакомого мне человека. Он внимательно разглядывает стоящих. Смотрит на меня как-то странно, пристально.

На нем антимагический ошейник с рубином. Это синий маг. Кто-то, кого привел гранд-мастер Витрувий.

Он убегает в примыкающий коридор.

А затем, сразу же, из толпы позади меня внезапно возникает лорд Рефа'им. Он бежит по пятам за синим магом.

Наверное, подумал, что это я.

Я пригибаюсь, делаю несколько глубоких вдохов и стараюсь не привлекать к себе внимания. Мне нужно убраться отсюда, пока кто-нибудь из них – или они оба – не вернутся.

— Идем со мной, – произносит кто-то сбоку от меня.

Это Мелена, фермерша и женщина-магнит из Тактической группы Часовни. Она переоделась в более роскошное платье – черное, со сложной шнуровкой, – изменила макияж, сняла антимагический ошейник, надела браслет с четырьмя синими камнями и напустила царственный вид. Она вытаскивает меня из очереди.

— Вот так, – говорит она. Затем тянет вперед, мимо стоящих, ведет, как нового любовника на свидание.

Ви говорила, что антимагические чокеры легко снять, но очень сложно надеть заново, скрыв при этом следы вскрытия. Впрочем, группа особого назначения, наверное, тем и занимается, что решает сложные вопросы.

А еще они плетут скрытые и явные интриги, о которых мне ничего не известно. Это не утешает.

Только теперь я замечаю, что атмосфера праздника изменилась. Если раньше здесь просто царило напряжение, то теперь оно удвоилось. Люди буянят, слишком громко хохочут, слишком много пьют, целуются прямо в очереди, затаскивают друг друга в укромные уголки для большего. В хвосте очереди начинается драка, и гвардейцы идут туда не спеша – в эту ночь, царицу всех ночей, такое поведение ожидаемо.

Мелена протаскивает меня через пост гвардейцев, затем подтягивает ближе – так, что теперь она идет всего на полшага впереди и мы держимся за руки.

— Эта одежда не подойдет, – говорит она. – Я подготовила тебе другую. Ты усложнил нам жизнь. Сюда.

Она затаскивает меня в комнату, обшитую дубовыми панелями; здесь играют два музыканта – один с лирой, другой с арфой, – и певица поет скорбную балладу двум или трем десяткам дворян, но те не обращают на них ни малейшего внимания, сидят друг у друга на коленях, хихикают, хрюкают и даже слизывают разные вещества с рук и декольте. Мелена тащит меня за ширму, где двое любовников, гм, ритмично жмутся друг к другу. Они замечают нас, но, кажется, наше появление их не волнует, и они не прекращают того, что делали. Мелена перегибается через них и поднимает с пола сумку. Вид у нее такой, будто все это – совершенно нормально.