Книга Немезида ночного ангела, страница 165 – Брент Уикс

Я безвольно откидываюсь на спинку сиденья.

Время утекает.

Десять лет спустя из магазина выходит сияющая Фаэна. Она улыбается мне и протягивает сверток, обвязанный ленточкой – это оказывается моя же постиранная одежда.

— Нам придется очень-очень поиздержаться, чтобы одеть тебя прилично, Кайлар Стерн.

– Меня?

— По крайней мере, так я скажу герцогине. Если честно, она ведь сама велела «не жалеть средств». Больше она этих слов мне никогда не скажет.

В другой день я бы восхитился ее нахальством.

— Хотя, – продолжает Фаэна, – ведь это Мамочка К учила меня отыскивать в неблагодарной работе хоть какие-то радости. Наверное, она поймет.

— Неблагодарной работе?

— А ты чем занимался, пока я трудилась там, внутри? – спрашивает Фаэна.

— Трудилась? – Такое чувство, будто меня лишили всех слов и оставили лишь способность повторять те, что говорит мне Фаэна.

Она достает папку.

— Агент Мамочки К передал мне отчеты. Я их прочитала, пока Дидо и Деметра выбирали наряды и спорили друг с другом. Кайлар, ты разве еще не понял, что мы с тобой не на увеселительной прогулке?

— Увеселительной?.. – Теперь я начинаю закипать.

— Еще я поговорила с Книпсером. – Фаэна выпрямляет пальцы и любуется ногтями, только что отманикюренными и покрытыми лаком. – Совсем не таким я себе представляла лорда преступного мира. Он мне показался таким добрым и милым старичком. Пока не рассказал, что ты должен сделать. Кажется, мне нужно было испугаться, но я почему-то не боюсь.

— Сделать? Ты что…

— О! А вот на нем-то мы и поедем. – У магазина останавливается большой, богато украшенный фургон c незнакомым мне гербом. На гербе изображена какая-то хищная птица и змея. – Говорить буду я. Ты – мой телохранитель, а еще не очень тайный любовник, так что остановиться мы сможем в одной комнате. Теперь полезай внутрь и переодевайся – да поскорее, иначе я постараюсь придумать тебе самый дурацкий псевдоним.

— Да… миледи, – оторопело отвечаю я.

— Поторопись, Браксби. Графиня не любит, когда ее заставляют ждать.

Я корчу рожу, но уже иду к фургону.

— Браксби?

— Можешь быть Блодгертом, если хочешь.

— Ты не посмеешь, – говорю я.

Фаэна приподнимает брови.

— Ты уверен, что хочешь испытать мою смелость именно сегодня?

— Не знаю, сколько у нас останется времени после твоего сегодняшнего задания, поэтому я лучше сразу расскажу тебе и про завтрашнее, – говорит Фаэна, выходя на балкон дворца. Она одета в многослойное, струящееся платье из муслина, которое развевается позади нее на неутихающем вечернем ветру. Она подходит ко мне, становится рядом и хочет положить руку на мою, лежащую на перилах, но, передумав, кладет ее рядом, не касаясь.

Когда я ничего не отвечаю, Фаэна вопросительно склоняет голову набок, а затем, пожав плечами, начинает:

— На фестивале Ветра императрица занимается тем, что выбивает почву из-под ног своих придворных. Уверена, она даже сейчас проводит встречи с ними. Каждый день открывается новый этаж зиккурата, и с каждым днем наверх поднимается все меньше и меньше придворных. На седьмой день, в полночь, она раздает всем посты и назначения на грядущий год. Приходя на праздник, никто не знает, поедет он с императрицей в Борами или останется здесь, или какую должность будет занимать до ее возвращения. Лорды и леди не знают, продвинутся они по службе или будут разжалованы. Любовники не знают, поедут они вместе на запад или их разлучат. После того как решения розданы, изменить их уже никто не может – наиболее могущественная половина двора просто уезжает вместе с самой императрицей. Никакие апелляции по ее решениям невозможны. Не говоря уже о том, что многие до смерти боятся самого переезда.