Книга Немезида ночного ангела, страница 139 – Брент Уикс

Наемники недалеко. Кажется, я успею перехватить их рядом с нагруженным фургоном мясника, который перегородил половину улицы и тормозит движение, пока возничий и какой-то прохожий орут друг на друга.

Когда я подбегаю к фургону, последний всадник уже проехал узкое место и скрывается за ним. Рядом со мной отец поднимает и сажает себе на плечи дочь, чтобы ее не раздавили в толкучке. Благодаря этому у меня появляется простор для действия.

Ка'кари покрывает мою кожу, я становлюсь невидимым и сразу же прыгаю: отталкиваюсь от колеса фургона, слегка задев груду говяжьих бочков, затем от борта. После этого я переворачиваюсь в воздухе колесом и пролетаю за спиной последнего всадника. В полете я тянусь к кинжалу…

Ножны пусты.

Хватаю второй, вытаскиваю – как нерасторопно! – режу!

Поздно. Клинок вырывается из моей вялой хватки. Кисть выкручивается, тело теряет равновесие. Я падаю на дорогу, подвернув ноги, и чуть не задеваю женщину, которая несет на голове корзину. Вместо того чтобы пытаться остановить падение, я по инерции перекатываюсь.

Колесо фургона чуть не проезжает по моей голове. Я начинаю подниматься, ударяюсь затылком о низ фургона, пригибаю голову, жду, когда он проедет, и в последний момент перекатываюсь, чтобы не удариться о крюк в задней части дроги.

Поднявшись, я вижу моего мертвеца – он все еще едет верхом, но уже обмяк. Мой клинок торчит у него из шеи, он вонзился наполовину и застрял в позвоночнике. Мне не ясно, оглушен наемник или парализован, но выжить ему точно не суждено.

Как ни странно, в такой толпе еще никто не заметил его гибель. Впрочем, это лишь вопрос времени.

Остальные всадники, замедлившиеся из-за давки, умирают быстро. Одного я колю в почку и сразу же режу артерию на внутренней стороне бедра – по его штанам и седлу мгновенно растекается незаметная река крови.

Я выхватываю из его седла копье. Пронзаю им спину следующего всадника, рассекаю острием шею третьего, который едет прямо перед вторым, и через загривок втыкаю копье ему прямо в череп. Раздаются первые вскрики – только теперь окружающие заметили брызги крови и гибель нескольких человек, павших от руки незримого противника.

Командир встревоженно разворачивает лошадь. Из-за того, что он остановился, я успеваю его догнать. Все еще невидимый, я проскакиваю под пузом его лошади, а он тем временем кричит своим умирающим бойцам, что-то спрашивает у них. Едва подпруга уступает моему клинку, я бью лошадь по крупу и хватаю командира за тунику.

Через мгновение лошадь с перепугу бросается вперед – но без седла и без всадника. Изо всех сил я дергаю наемника за тунику и роняю вниз головой на булыжную мостовую. Его череп с хрустом трескается.

Тело командира сводят мелкие спазмы, пальцы дергаются, а широко распахнутые глаза быстро, испуганно бегают, но, похоже, уже ничего не видят.

— Мой сын! Мой сын! – с хрипом выдыхает он.

— В трактире, – говорю я ему. Сам не знаю зачем. Я не собирался разбивать ему череп, но раз уж так получилось, мне как профессионалу остается лишь аккуратно его добить. Допрашивать наемника посреди улицы я не стану.

— Так, значит, он… он жив? – отчаянно спрашивает умирающий командир.

— Нет, – отвечаю я. – Из-за тебя он погиб.

— Его мать. Она никогда меня не простит. Инес, Джеймун, мне так жаль!