Книга Адмирал Империи – 58, страница 15 – Дмитрий Коровников

— Я вызываю вас, на поединок чести, вице-адмирал. Здесь и сейчас!

Усташи побледнел. Потом побагровел — кровь прилила к лицу так резко, что казалось, сейчас лопнут сосуды. Его единственный глаз готов был выскочить из орбиты.

— Здесь и сейчас! — выдохнул он, выхватывая саблю.

Клинок Валида Усташи вспыхнул ультрамарином. Два световых клинка скрестились взглядами владельцев, и комната наполнилась гудением энергетических полей и запахом озона.

Они шагнули друг к другу — два хищника, готовых сцепиться насмерть.

И тут между ними выросла стена брони.

Гвардейцы-преображенцы двигались пугающе быстро. Четверо встали между адмиралами живым щитом, ещё двое заблокировали двери. Старший офицер охраны шагнул вперёд:

— Господа адмиралы. Деактивируйте оружие. Немедленно.

— В сторону, капитан! Это не ваше дело, — процедил сквозь зубы адмирал Усташи, не опуская сабли. — Вопросы чести решаются между офицерами именно так.

— В резиденции первого министра вопросы безопасности решаю я. — Голос капитана был абсолютно спокоен. — У меня неограниченные полномочия в этих стенах. Включая право ликвидировать любого, кого сочту угрозой. Любого, вне зависимости от звания. Первый министр прибудет с минуты на минуту.

Контр-адмирал Суровцев в это время стоял в стороне, наблюдая за сценой. Он шагнул вперёд и негромко произнёс:

— Господа, прошу вас. Уберите оружие. Это не место и не время.

Его голос был спокоен — голос человека, который пытается разрядить обстановку.

Первым опустил оружие Должинков. Клинок погас с тихим шипением.

— Разговор не закончен, — сказал он Усташи.

— Разумеется, нет. — Усташи деактивировал саблю секундой позже. — Но закончится. Скоро.

Адмиралы спрятали оружие, но продолжали перепалку. Запах напряжения всё ещё висел в воздухе.

Усташи попытался заручиться поддержкой Валериана Суровцева. Хоть того и не было там, у Константинова Вала — он был вместе с Шереметьевым — но Валид посчитал, что Суровцев непременно поддержит его в споре с Должинковым.

— Контр-адмирал. Вы знаете меня, мою репутацию. Скажите этому господину, — он небрежно кивнул в сторону Никиты Викторовича, — что его обвинения беспочвенны.

— Ваши обвинения в мою сторону ничто, в сравнении с вашими гнусными обвинениями в мою! — тут же парировал Должинков.

Оба взгляда скрестились на Суровцеве. Момент истины.

Суровцев понимал: его слово в поддержку Должинкова сделает из Усташи — более авторитетного адмирала — кровного врага. Должинков был во втором эшелоне и не имел такого веса, как Усташи, которому после гибели графа Шереметьева все пророчили должность командующего Тихоокеанским космофлотом. Ссориться с этим суровым османом было опасно ещё и потому, что Валид еще был и злопамятным до жути.

Как раз в момент раздумий и повернутых на него голов двух адмиралов в кабинет вошёл первый министр Граус.

Птолемей Граус вошёл стремительно — как всегда, словно пространство расступалось перед ним. Высокий, с недавнего времени еще и плотный, с лицом, которое могло бы принадлежать банкиру, если бы не глаза. Глаза человека, привыкшего отправлять других на смерть и не терять при этом сна.

Все трое выстроились по струнке, понимая по виду первого министра, что тот ими крайне недоволен.

— Господа. Запах озона в комнате — от плазменных сабель, полагаю?