Книга Адмирал Империи – 58, страница 11 – Дмитрий Коровников

Он протянул руку, и я увидел на маленькой ладони небольшой предмет. Старинный латунный компас — морской, судя по гравировке на крышке: якорь, обвитый канатом, и полустёртые буквы, которые уже не прочесть. Вещь была древней, возможно, ещё с Земли — из тех времён, когда люди плавали по настоящим океанам на деревянных кораблях, ориентируясь по звёздам и магнитным полюсам.

— Это из коллекции отца, — тихо сказал Иван. — Папа любил старинные вещи. Говорил, что они помнят историю лучше, чем любые книги.

Я замер. Коллекция покойного императора. Семейная реликвия, одна из немногих, что удалось спасти из разграбленного адмиралом Самсоновым дворца. И он отдаёт её мне?

— Ваше Величество, я не могу это принять…

— Конечно, можете. — Голос мальчика стал жёстче, и на мгновение мне показалось, что я слышу интонации Константина Александровича — того самого человека, чей призрак незримо присутствовал в каждом решении этого ребёнка. — Это подарок. Чтобы вы всегда находили путь домой, господин контр-адмирал. Куда бы война вас ни забросила.

Путь домой. Это было трогательно.

Я осторожно взял компас — латунь была тёплой от детских пальцев. Откинул крышку: стрелка качнулась, нашла север, замерла. Простой механизм, переживший века. Вечное напоминание о том, что даже в самом глубоком космосе есть направление, которое называется «домой».

— Благодарю, Ваше Величество. — Я поклонился — ниже, чем требовал протокол. — Буду его хранить.

Иван улыбнулся, и на долю секунды его лицо стало лицом обычного мальчишки — того, кем он мог бы быть, если бы не корона, война и кровь.

— Таисия тоже хотела вас поздравить, — он указал на сестру.

Княжна шагнула вперёд, и я заставил себя встретить её взгляд.

Таисия Константиновна в свои двадцать три года уже регент Империи. Красивая той холодной, аристократической красотой, которая одновременно притягивает и держит на расстоянии. Между нами была давняя история — дружба при дворе, когда Тася была еще совсем маленько, затем, годы разлуки, потом война и совместные испытания. Всё это создавало связь, которую я не мог определить и не решался назвать.

— С днём рождения, Александр Иванович, — произнесла она ровным голосом.

Слишком ровным. Я знал её достаточно хорошо, чтобы различить: за этой ровностью что-то скрывалось. Что-то, чего раньше не было — или было, но не так явно.

— Благодарю, Ваше Высочество.

Пауза.

— Как себя чувствует контр-адмирал Зимина?

Вопрос прозвучал невинно. Слишком уж невинно.

— Идёт на поправку. Врачи обещают, что через неделю покинет медблок.

— Вы её навещали?

— Только что оттуда.

И тут я увидел это — мгновенную тень в её глазах, быстрое движение, которое она тут же подавила. Если бы не годы знакомства, я бы не заметил. Но я заметил.

И не понял.

Почему простой визит к раненому офицеру вызвал у неё такую реакцию? Откуда этот холодок в голосе, эта внезапная отстранённость?

Молчание между нами становилось неуютным. Я искал слова и не находил — потому что не понимал, какие слова здесь нужны. Таисия смотрела куда-то мимо меня, словно внезапно заинтересовалась пейзажем за окном.

Император Иван переводил взгляд с меня на сестру и обратно. Восемь лет, но ум острый как бритва — необычный, пугающе взрослый ум. Он видел что-то, чего не видели мы. Или видели, но отказывались признавать.