Книга Адмирал Империи – 56, страница 26 – Дмитрий Коровников

— Информация принята к сведению, — произнес Алекс-1. — Уровень угрозы переоценен. Контр-адмирал Васильков классифицирован как объект повышенной опасности.

— Рад, что мы поняли друг друга, — усмехнулся я. — И на будущее — когда я что-то приказываю, ты выполняешь. Без анализов, без рассуждений, без философии. Понятно?

— Данные занесены в протокол, — уклончиво ответил робот.

В этот момент двери зала распахнулись и в проеме появился Гинце — взъерошенный, запыхавшийся, с выражением паники на лице.

— Александр Иванович! — выдохнул он. — Мне только что сообщили… Вы не…!

Профессор застыл, обозревая картину: я с бешенными глазами, Алекс-1 с отрубленной кистью, перепуганные техники, прячущиеся по углам, и повсюду — запах горелой электроники.

— Что… что здесь произошло? — слабо спросил Гинце.

— Ваш механический пасынок решил познакомиться поближе, — мрачно ответил я, показывая на свое запястье с отчетливыми следами хватки. — Слишком близко по моему мнению. Пришлось объяснить ему правила хорошего тона.

Гинце перевел взгляд на робота, и его лицо приобрело выражение холодной ярости — редкое зрелище для обычно сдержанного профессора.

— Алекс-1! — воскликнул он. — Немедленное отключение всех систем!

Эффект был мгновенным. Робот дернулся, словно от удара током, искусственные глаза закатились, и вся фигура обмякла в ложементе. Из идеально прямой позы Алекс-1 превратился в безжизненную куклу, удерживаемую только креплениями.

— Я… я не понимаю, как это возможно, — Густав Адольфович подошел к ближайшему терминалу и пробежал глазами по показаниям. — Все системы были деактивированы. Когнитивные процессоры отключены. Моторные функции заблокированы. Он не должен был даже реагировать на внешние стимулы, не то что хватать вас!

— Тем не менее, схватил, — я потер запястье. — И довольно убедительно. Если бы не сабля, стоял бы я тут до второго пришествия, слушая его рассуждения об авторизации и протоколах.

— Господин Королев! — Гинце повернулся к младшему технику, который все еще прижимался к стене. — Немедленный доклад! Что здесь произошло?

Несчастный паренек выступил вперед, заикаясь от волнения:

— П-профессор, мы проводили стандартную процедуру калибровки. В-все системы были отключены, клянусь! Я лично проверял каждый параметр! Контр-адмирал подошел к Алексу-1, дотронулся до плеча, и тут… тут он активировался! Сам по себе! Мы пытались отключить дистанционно, но система не отвечала!

— «Сам по себе», — повторил Гинце, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — Техника не активируется «сама по себе». Либо произошел сбой в системе, либо кто-то допустил ошибку. В любом случае, это недопустимо.

— Густав Адольфович, — вмешался я, видя, что паренек вот-вот расплачется. — Не стоит казнить мальчишку. Возможно, дело в конфликте старой и новой прошивки. Вы же сами говорили — после глубокой перепрошивки возможны непредсказуемые эффекты.

Гинце глубоко вдохнул, явно беря себя в руки.

— Вы правы. Простите, Королев. И простите вы меня, Александр Иванович. Это… это недопустимый инцидент. Вы могли серьезно пострадать.

— Могло быть и хуже, — философски заметил я. — В конце концов, лучше выявить проблему здесь, в лаборатории, чем в бою. Представьте, если бы эти ваши Алексы решили поупражняться в философии во время абордажа.