Книга Адмирал Империи – 55, страница 17 – Дмитрий Коровников

— На нашей стороне уже будет фактор внезапности, — сказал я, прерывая её мрачные размышления и указывая на красные значки кораблей Суровцева. — Если сработает эффект домино, и один корабль за другим начнет переходить под наш контроль, психологическое давление на оставшихся будет нарастать. К тому же, контр-адмирал Суровцев не рискнет открыть огонь по кораблям вашей эскадры, пока не будет уверен, кто на чьей стороне. Это даст нам время для маневра.

Я снова перевел взгляд на голографическую модель, словно в ней можно было увидеть будущее. Миниатюрные корабли продолжали свой бесконечный танец в пространстве, бесстрастные и безразличные к тому, что их реальные прототипы вскоре могут быть втянуты в смертельную схватку. На карту поставлено слишком многое. Один неверный шаг, и мы окажемся в ситуации, гораздо худшей, чем та, в которой находимся сейчас.

— Это… рискованный план, — произнесла Таисия после долгой паузы, выдохнув. Свет от голограммы отражался в её глазах, придавая им странный, почти нечеловеческий блеск. — Но, кажется, единственно возможный в данных обстоятельствах.

Хромцова молча кивнула, соглашаясь с оценкой, и задумчиво побарабанила пальцами по столешнице, словно отбивая неслышную мелодию.

Я обвел взглядом присутствующих, остановившись на юном императоре, который все это время хранил молчание, внимательно следя за нашей дискуссией. Его детское лицо было сосредоточенным, но за этой маской скрывалось что-то большее — глубина, которую трудно было объяснить.

— Ваше Императорское Величество, — обратился я к нему, слегка наклонив голову. — План потребует участия Вашей сестры. Но решающее слово остается за вами. Вы наш император, и ваше мнение для нас закон.

Иван, который все это время внимательно следил за обсуждением, выпрямился в кресле. Его детское лицо приняло серьезное выражение, которое казалось почти неестественным на таких юных чертах.

— План хороший, господин контр-адмирал, — произнес он, и я снова поразился той властности, которая пробивалась сквозь его детский голос. — Но в нем есть существенный недостаток.

Мы с Хромцовой переглянулись, невольно обмениваясь взглядами удивления и легкого замешательства. Какой недостаток мог заметить восьмилетний мальчик, который ускользнул от внимания опытных военных?

— Какой же, Ваше Величество? — спросил я, теперь уже с неподдельным интересом. За время, проведенное рядом с юным императором, я уже не раз убеждался в его необычайной проницательности.

— Обращения к космоморякам бывшей 5-ой «ударной» дивизии одной только моей сестры будет недостаточно, — твердо сказал Иван, скрестив руки на груди — жест, который у взрослого выглядел бы авторитарным, а у ребенка почти комичным, если бы не серьезность момента. — Я должен сам говорить с ними.

Таисия бросила на брата встревоженный взгляд, который не укрылся от моего внимания. В её глазах промелькнула тревога, смешанная с невольной гордостью за его решимость.

— Иван, это может быть опасно, — мягко произнесла она, протягивая руку и осторожно касаясь его плеча. — По нашей легенде тебя нет на «Афине». Если план провалится…

— Если план провалится, — перебил ее мальчик с неожиданной твердостью, стряхивая её руку движением, больше подходящим взрослому, уверенному в своей правоте человеку, — то мы все равно проиграли, независимо от того, выступал я или нет. Но если есть хоть малейший шанс на успех, я должен использовать его. Я — император. Не ты, Тася.