Книга Чистой воды блеф. Настоящая итальянская жена, страница 28 – Ирма Гринёва

Но однажды бумерангом ко мне вернулась моя ложь. Это случилось не в одночасье, а происходило постепенно, просто я это заметил в какой-то момент. Она очень сильно меня ревновала. Приходил-то я очень поздно, поскольку днём учился, а после учёбы подрабатывал, где только можно, чтобы достойно обеспечить нашу жизнь. А она начала придумывать, что я её разлюбил, что она не достойна меня, такого красивого, обеспеченного и самостоятельного. Мне бы, дураку, признаться, что и квартира не моя, а старшего брата, и крутой байк – это его подарок, и заграничные путешествия, о которых хвастался, его заслуга, и что по вечерам я не совещания веду в собственном офисе, а в библиотеке института пишу рефераты за богатеньких тупиц, а по ночам вагоны разгружаю. Но было стыдно. Так стыдно! И страшно, что уйдёт, бросит меня… Всё чаще я стал заставать её в слезах. Вроде успокою, уговорю, заласкаю, и какое-то время она мне верит, а потом опять всё возвращается. И чем больше я старался доказать ей свою любовь, тем больше она требовала от меня доказательств. Сейчас я думаю, что она остро чувствовала мою ложь, но не могла понять в чём она заключается, поэтому думала о том, в чём была не уверена, в чём почему-то никак не могла мне поверить: что она исключительная, особенная… А она мне всё твердила про свою старшую сестру, что вот кто уникальный, так это она. Но мне-то была нужна только она, а не её сестра или кто-то другой! А ещё говорила, что, если я когда-нибудь не вернусь домой, брошу её, она выпорхнет птицей с нашего десятого этажа… А я уверял её, что такого никогда не произойдёт, что я буду любить её вечно… Но сам, внутри, не верил этим её угрозам.

Однажды сильно задержался на разгрузке. Лечу на байке – один мост развели, лечу к следующему – опять не успеваю… Лечу дальше – и еле успеваю увернуться от обгонявшего меня придурка, который несётся на совершенно сумасшедшей скорости, а потом вижу, как он прямо передо мной сталкивается лоб в лоб со встречной машиной, взлетает вверх, как на трамплине, крутиться в воздухе, а потом падает плашмя на крышу другой машины, взрыв, и его охватывает пламя. Движение остановилось. Кажется, ещё несколько машин, не успевая затормозить, сталкиваются друг с другом. Люди выскакивают и пытаются помочь. Сколько прошло времени, пока мы выламывали двери, чтобы освободить людей из-под горящего факела, потом отвечали на вопросы полиции, я не знаю. Меня пытались запихнуть в скорую, поскольку я весь был в саже, но я рвался домой. Анечка не отвечала на мои звонки, и я боялся, что она на меня обиделась, поскольку я пропустил несколько её звонков, пока разгребал аварию.

А когда я, наконец, вернулся домой… Она… Она лежала белая в красной от её крови воде и была холоднее кафеля на полу. Что я делал тогда – не помню. Кажется кричал, звал на помощь… Потом приехала полиция, и я опять отвечал на вопросы… И всё это как в каком-то абсолютно нереальном страшном сне. Как будто и не со мной вовсе. А я где-то тут сбоку нахожусь. Ещё чуть-чуть и проснусь. И всё будет как прежде: я и Анечка, Анечка и я…

А когда увидел её в гробу, и опять белое, красное, чёрное, на меня вдруг плитой опустилось, что это уже навсегда. И никогда уже не будем: я и Анечка… И я ушёл с похорон. Вернулся домой, налил ванну, чиркнул бритвой по обеим рукам, кстати, больно не было, посмотрел, как красными кружочками растекаются по воде капли с моих рук. А потом выключил свет, сел в воду, опустил руки на дно и закрыл глаза. И так мне стало хорошо, спокойно и совсем не страшно…