Книга Чистой воды блеф. Настоящая итальянская жена, страница 31 – Ирма Гринёва

А потом была Москва, поскольку теперь Александр Сергеевич жил в основном здесь (из-за трагедии в Питере решила Снежана, и была частично права, только не знала, что связано это было с состоянием младшего брата). Она решила действовать сразу по двум направлениям: влюбить в себя Александра Сергеевича, а потом бросить в самый пик отношений, чтобы он на своей шкуре почувствовал боль, когда тебя бросают, как надоевшую игрушку, и применить свои таланты кризисного менеджера, только уже наоборот, не для возрождения, а чтобы потопить его бизнес. Для осуществления и того и другого она больших препятствий не видела. С мужчинами всегда расставалась по своей инициативе и прекрасно видела, что с ними творилось после расставания с ней. К её чести надо сказать, она прилагала не мало усилий, чтобы наладить потом с ними дружеские отношения.

В случае с Александром Сергеевичем Снежана не учла только одного – что сама может его полюбить, просто в голову не приходило, что в человека, которого так сильно ненавидишь, можно влюбиться… Потому и пыталась сбежать, осознав глубину своих чувств, так неудачно осуществив первую часть своей мести и даже не приступив ко второй.

А с тем, что произошло с Анечкой и Алексеем, Саша был, пожалуй, единственным, кто был абсолютно ни в чём не виноват. Просто оба оказались слишком молодыми и неопытными, чтобы справиться с тем накалом чувств, которые испытывали. Не созрели ещё их личности, не сформировался до конца внутренний стержень, не говоря уже о житейской мудрости… Плюс Анечкины комплексы, пропущенные родными, и подростковое бахвальство Лёши… Так что виноваты были все, и, одновременно, никто…

Алексей пришёл к Снежане на следующий день, но не застал её дома. Дверь открыла пожилая женщина, удивительно похожая на Снежану, такая же красивая, как она, не смотря на свой возраст. Алексей сразу догадался, что это её мама.

— Здравствуйте! А Снежана дома?

— Нет, молодой человек.

— А когда она появится?

— А, Вы, собственно говоря, кто такой?

— Извините, меня зовут Алексей Савельев. Мы со Снежаной вместе работали в Москве. Я вчера был у неё в гостях, и мы договорились встретиться сегодня.

— Ах, вот как, – заколебалась женщина.

Она слышала от дочери фамилию Савельев, но вот в отрицательном это было смысле или в положительном, не помнила, поскольку Снежана не очень-то посвящала мать в свои действия, а потому Ирина Анатольевна ответила уклончиво:

— Снежана в больнице и выйдет оттуда ещё не скоро. Да не пугайтесь Вы так, это не Вы виноваты, – поспешила успокоить побледневшего юношу пожилая женщина, – её уже давно уговаривали лечь, а она всё тянула и тянула.

— Ей можно позвонить?

— Попробуйте ближе к вечеру, сейчас она на процедурах.

Алексей попрощался и ушел. Сначала хотел тут же позвонить брату, но потом решил поставить его в известность о болезни Снежаны (не даром он обратил внимание на изменения в её внешности) после того, как переговорит с ней сам. И до вечера маялся чувством вины, поскольку был уверен, что к ухудшению её состояния привёл его вчерашний рассказ. Ну, вот, хотел помирить этих двух гордецов, а сделал только хуже.

Вечерний разговор со Снежаной облегчения не принёс. В её голосе чувствовалась усталость. Его просьбу навестить её, она категорически отклонила, не помогли даже клятвы не заговаривать больше об их отношениях с Сашей. А когда он попытался выяснить по телефону, в чём заключается её болезнь и не нужна ли какая-то помощь, она сказала, что ничего не нужно и она со всем справится сама, а если – нет, то ей поможет мама. Другими словами, ему почти открыто велели не лезть не в своё дело и отправляться восвояси.