Книга Всё могут короли. Одним росчерком пера. Пять слов на букву "л", страница 93 – Ирма Гринёва

В двадцать шесть, когда погиб отец, у Ингварра начался новый этап ненависти к матери. Он остро ощутил, что мать не страдает по ушедшему отцу. Она выполняла всё, что положено в её положении вдовствующей герцогини, но и только. Для неё это был лишь ритуал, пустой звук.

Тогда же, своими обострившимися от горя чувствами, он заметил отношение Альвиса Харальдсена, отца Фреи, первого министра и друга семьи, к своей матери – оно выходило за рамки дружеского участия. Но самое страшное состояло в том, что и мать не только позволяла любить себя чужому человеку. Она отвечала ему взаимностью! Ингварр не смог бы привести ни одного факта, доказывающего правоту его догадки, но они ему и не требовались. Он, как взбесившийся пёс, бросился по следу, и вскоре вытащил на поверхность всю историю.

Рагнильда и Альвис когда-то любили друг друга и были помолвлены. Оставалось всего несколько месяцев до объявленной свадьбы, когда к Рагнильде посватался герцог Рэгнволдр Ольденбургский – правитель хоть и маленького, но независимого соседнего государства. Любовь и честолюбие не долго боролись в душе юной невесты. Соблазн стать герцогиней и войти в элиту монарших правителей мира победил. И решение это Рагнильда принимала сама, её семья была против. Ингварр проверил.

К Альвису, простившему предавшую его любимую и даже последовавшему за ней в чужую страну, Ингварр с тех пор испытывал жалость. К матери – чувство брезгливости. Последнее сгладилось и переросло в отчуждённость, когда Ингварр убедился, что любовниками бывшие жених и невеста не являются. И только после этого он поделился своим открытием со своим другом, Фреей. Никаких спрятанных скелетов в шкафу не должно быть в их будущей семье. Фрея сначала не поверила, горячо спорила. И лишь подшивки старых норвежских газет с описанием скандала, разразившегося в связи с отменой свадьбы между Альвисом Харальдсеном и Рагнильдой Юсстансон, убедили её в правоте Ингварра…

Вот и в этом случае, уже к утру, конечно, десять раз поплакав и успокоившись, Фрея согласилась, что её больше страшит будущее, чем, собственно говоря, потеря Ингварра, как мужа. В этом нарисованном будущем, всё было расписано на годы вперёд. Теперь же планы надо было выстраивать заново. Ингварр, правда, как настоящий друг, и тут помог: пообещал Фрее отправить её на месяц в Мадрид. Город, о котором она мечтала с детства. Все девушки мечтают о Париже, а она – о Мадриде. И, если она поступит в одну из его многочисленных художественных школ, то и спонсировать её учёбу.

На встречу с Ларой Фрея уже шла скорее с любопытством, чем с обидой. Было интересно посмотреть на девушку, которая так воспламенила флегматичного Ингварра (то, какие страстные чувства она в нём возбуждает, заставляли гореть уши Фреи, как только она вспоминала, какими словами он их ей описывал). Ещё больше возбуждало любопытство то, что Лара отнюдь не испытывает подобные чувства в ответ, пребывая в убеждении, что они с Ингварром просто помогают друг другу. Но Ингварр очень бы хотел, чтобы она его жаждала также страстно.

Задумавшись, а испытывала ли она, Фрея, нечто подобное к Ингварру, девушка честно призналась себе, что – нет, не испытывала. Ей вполне хватало братского поцелуя в щёчку. Когда они с Ингварром, гуляя, держались за руки, никакой электрический разряд между ними не пробегал. А когда он, держа за талию, помогал ей оседлывать коня, у неё ни разу не возникло желания прижаться к его груди всем телом. Нет, она, конечно, мечтала о страстной любви и читала о подобном накале чувств в романах, но герой её романа представлялся всегда неким абстрактным персонажем, собранных из черт знакомых ей мужчин и знаменитых артистов. Выходит, Ингварр, как всегда прав – она его не любит. Это открытие окончательно вернуло Фрее прекрасное настроение, и она встретила невесту своего бывшего жениха, которая думает, что она уже жена, искренней открытой улыбкой.