Книга Всё могут короли. Одним росчерком пера. Пять слов на букву "л", страница 96 – Ирма Гринёва

Ингварр забил в телефон Лары свой секретный номер, по которому она могла связаться с ним в любой момент, и Лара потащила подругу к нему, предварительно позвонив.

Герцог прервал совещание со своими советниками, созванное в связи с кризисной ситуацией в герцогстве, и завёл взволнованных девушек в свой кабинет…

Дело было в том, что сегодня утром к нему на приём явился первый министр с петицией об отставке своего кабинета в связи с заявлениями о добровольном сложении полномочий всех его членов. Всё это смахивало на бунт и шантаж, и происходило в соответствии с планом, до которого додумались герцогиня-мать и первый министр накануне вечером.

Молодой герцог на провокацию не повёлся. Он внимательно прочитал каждое заявление, сложил их в отдельную папочку, и, встав, спросил:

— Вы хорошо подумали? Ваше решение об отставке твёрдое?

— Да, Ваша светлость!

— Что ж! Я высоко ценю Вашу преданность нашей династии, Альвис! Благодаря Вашим титаническим усилиям на посту первого министра в течение более чем тридцати лет, наше государство процветало. Я уверен, что народ Хёртагена также захочет выразить Вам и возглавляемому Вами кабинету министров, свою искреннюю и горячую благодарность. И он обязательно сделает это, но несколько позже. В торжественной обстановке, с вручением соответствующих наград. Но, как и любое мероприятие, это тоже требует определённого периода подготовки. Я ни в коем случае не отвергаю Ваше право на отдых и, как гарант Конституции Хёртагена, обязан обеспечить его, как и для любого другого жителя моей страны. В соответствии с нашей Конституцией, я сегодня же подпишу указ о переводе Вас и министров Вашего кабинета на временное исполнение своих обязанностей сроком на три месяца. Как Вы, несомненно, помните, это максимальный срок, разрешённый Конституцией. Поверьте, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы этот срок сократить. Можете быть свободным!

Альвису Харальдсену ничего не оставалось делать, как молча поклониться и уйти. Длинный монолог, произнесённый герцогом, после его коротких «да» и «нет», сам по себе мог довести до шока. Но главное, что не на такой итог рассчитывали они с Рагнильдой. Мальчишка переиграл их на их же поле. И от управления страной отстранил, и в тоже время, работать заставил. Мальчишка уже вырос, а они этого не заметили. Они думали, что он впадёт в панику, вернётся опять в свою уютную норку молчаливого подписания бумаг, ну, или, на крайний случай, пойдёт на переговоры по поиску компромисса. А оно видишь, как получилось!

Альвис был раздавлен. Всю свою жизнь он посвятил служению Хёртагену. И сейчас чувствовал себя как рыба, выброшенная на берег. Не понимал, что он будет делать дальше, как дальше жить. Он, конечно, осознавал, что рано или поздно ему придётся уйти – возраст, болезни и всё такое, но в его планах это должно было наступить, когда на герцогском престоле прочно утвердится его дочь, Фрея. И что в итоге? И он уже, считай, не первый министр. И повлиять на ситуацию с женитьбой уже никто, судя по всему, не сможет. У львёнка прорезались клыки…

Альвис был не в силах разговаривать сейчас с Рагнильдой, а потому отправился в свои покои, радуясь тому, что, как он знал, Фрея отправилась к невесте герцога, и у него есть время подготовить дочку к нужной ему версии своей отставки. Но на беду, Фрея тоже вернулась, так как её подопечная ещё спала, и застала отца ссутулившимся в кресле, в расстёгнутой рубашке со съехавшим набок галстуком, с серым лицом и бутылкой Аквавита-Линье²¹ в руках.