Книга Кошка, которая гуляла сама по себе. Ох, и странные, эти русские! От сердца к сердцу мост, страница 81 – Ирма Гринёва

— Ваша честь! Данный процесс тесно связан с морально-этическим обликом моего подзащитного. А данный эпизод ярко характеризует это, – почти слово в слово повторил адвокат то, что сказал прокурор в первый день заседания суда.

Судья не преминул это заметить и, пряча улыбку в усы, сказал, обращаясь к прокурору:

— Отклоняется! Разъясните суду, какое отношение пожар годичной давности имеет к морально-этическому облику подсудимого? – добавил, обращаясь к адвокату.

— В ночь с третьего на четвёртое июня две тысячи…года произошёл крупный пожар в Красноярской области с человеческими жертвами, о чём мой подзащитный узнал ночью по телефону, находясь в Санкт-Петербурге. Поэтому ему пришлось так стремительно покинуть свидетельницу. Я считаю, что данный факт характеризует моего подзащитного, как ответственного человека с высокими моральными принципами. И ещё раз прошу уважаемый суд приобщить к делу справку о пожаре.

— Принимается! – коротко констатировал судья.

— Дарья Глебовна! Последний вопрос, касающийся вашей второй встречи: подверглись ли Вы насилию со стороны Дмитрия Андреевича в тот раз? Отвечайте, пожалуйста, кратко: да или нет?

— Нет, – ответила Даша и, не удержавшись от краткого ответа, добавила, обращаясь к присяжным: – Но он же мог сказать хотя бы «Арриведерчи»?

По залу прошёл возмущенный ропот. Судья опустил голову, думая о том, что ему уже хочется пожалеть подсудимого. Адвокат продолжил допрос Даши с невозмутимым лицом:

— Расскажите, пожалуйста, уважаемому суду о вашей третьей встрече: когда, при каких обстоятельствах это произошло?

— Мы встретились в роддоме номер семнадцать шестого марта две тысячи… года.

— Вас привёз в роддом мой подзащитный?

— Нет. Он привёз другую женщину.

— Свою знакомую?

— Нет, я тоже так подумала, что это была его жена или любовница, но это оказалась случайная женщина.

— Откуда у Вас такая уверенность?

— Мы потом с Галей лежали в одной палате. У неё родилась девочка, а у меня сын.

— Уважаемый суд! Ваша честь! Уважаемые господа присяжные! Прошу приобщить к делу письменные показания Галины Ивановны Коростылёвой, подтверждающие, что шестого марта две тысячи…года мой подзащитный, Дмитрий Андреевич Прохоров, добровольно помог ей не только доехать до роддома, но и довёл до приёмного покоя. Я считаю, что данный факт характеризует моего подзащитного, как ответственного человека с высокими гражданскими принципами.

— Принимается! – коротко согласился судья.

— Дарья Глебовна! Теперь мы вплотную подходим к ночи с пятнадцатого на шестнадцатое марта две тысячи…года, когда произошло «изнасилование», как утверждает гражданка Эльвира Борисовна

Сокорина. В документах следствия упоминается о ссоре, которая произошла вечером пятнадцатого марта между Вами и Вашим супругом. В чём была причина ссоры?

— Димка, простите, Дмитрий Андреевич, разозлился, узнав, что я наврала ему про швы прошлой ночью, психанул и ушёл.

— То есть, Вы отказали мужу в интимной близости накануне ночью, а именно, в день вашей свадьбы, сославшись на незажившие швы после родов?

— Ну, да! Мне хотелось его раззадорить, а он разозлился, и целый месяц потом ко мне не притрагивался, представляете?

В зале поднялся шум. Кто-то даже достаточно внятно произнёс: «Бедный мужик!» Судья стучал молотком и требовал тишины, а Дмитрий Андреевич сидел ни жив, ни мёртв. Даша изображала из себя тупоголовую красотку, но это было ещё полбеды. До этого она не сказала ни слова неправды, а только смещала акценты, и события представали в несколько ином свете, чем это было в действительности, но сейчас она откровенно врала, лжесвидетельствовала под присягой. И это было очень опасно! Дмитрий Андреевич испугался за жену. И ужасно разозлился на адвоката: если выяснится, что они в сговоре с Дашкой устроили это шоу, он его размажет по стенке!