Книга Я люблю тебя! Я верю тебе!, страница 26 – Ирма Гринёва

— Ваше сиятельство, я обязан Вас предупредить, что болезнь может быть заразна…

На это Киф ничего не сказал, только так выразительно посмотрел на доктора, а потом на Дживса, что те предпочли ретироваться и заняться выполнением отданных графом распоряжений. Слуги впервые видели своего молодого хозяина таким сосредоточенным и даже суровым. А Дживсу, Урсуле и Вел он живо напомнил своего отца. Что ж, они же хотели увидеть в нём настоящего хозяина? Так получите и распишитесь!

День прошёл относительно спокойно. Киф не выходил из спальни жены, общаясь только с доктором. После полудня навестить больную приехала баронесса Петти и осталась до ужина. Трапезничать втроём в спальне было уже неудобно, и Киф с гостьей и доктором спустились в столовую. Но посидеть за столом определённое приличиями время не получилось – Киф дёргался, не мог сосредоточиться на разговоре, и чайный поднос пришлось взять с собой наверх.

Разговор крутился вокруг болезней и организации медицинского обслуживания в графстве. А после того, как баронесса уехала, Киф вызвал к себе Фергуса и распорядился найти средства на содержание в имении собственного семейного врача.

²⁶ – столица графства Элметшир

14

Наступила третья, критическая ночь болезни Авалайн. Киф старался не спать, но всё-таки задремал. Непрекращающаяся тревога за жену подорвала силы даже его молодого организма, привыкшего проводить ночное время на балах или за карточным столом. Он проснулся от того, что почувствовал отсутствие ладошки Авалайн в своей руке. С ужасом вскочил с кровати, зажёг свечу и поднёс её к лицу жены. Авалайн лежала на боку и мирно спала. Её исхудавшее за время болезни лицо выглядело усталым, но умиротворённым. Киф понял, что кризис миновал, худшего не случилось и уже не случится. Неожиданно даже для себя самого, его начали душить слёзы. Он выскочил в свою спальню, чтобы не разбудить жену, и разрыдался, уткнувшись в портьеру окна.

Утром, первым, кого увидела проснувшаяся Авалайн, был Киф.

— Ты похудел, – сказала она, ласково дотронувшись до щеки мужа.

— Ты тоже, но самое страшное уже позади. Ты чего-нибудь хочешь? Принести тебе поесть?

Авалайн задумалась, прислушиваясь к себе, и попросила:

— Так хочется искупаться…

Киф энергично вскочил, вызвал Дживса и распорядился принести ванну в спальню жены. Весть о том, что Дюймовочка пошла на поправку, мгновенно разлетелась по замку. И, пока грелась вода и наполнялась ею ванна, все слуги под разными предлогами успели сунуть нос к Авалайн в комнату, а потом суетились и вырывали друг у друга работу, пытаясь услужить молодой госпоже.

Первым Киф, конечно, допустил в спальню доктора. Тот внимательно осмотрел больную, остался доволен её состоянием и навыписывал новых рекомендаций. И домой не сильно заторопился, с удовольствием приняв приглашение графа присутствовать на праздничном обеде в честь выздоровления Авалайн. В замке ему понравилось – к больным его возили в крытом экипаже, как какого-нибудь дворянина, просьбы выполняли мгновенно, а заплатили за услуги более чем щедро. Пожалуй, стоит принять и предложение стать семейным доктором.

Когда ванну, наконец, наполнили горячей водой и приставили к ней тазик для длинных волос Авалайн, Киф взял жену на руки и сам отнёс её туда. Авалайн доверчиво обхватила шею мужа и не возражала, когда он пожелал искупать её сам. У Кифа комок застрял в горле, но он справился с собой, ведь ночью он дал себе слово, что это последние слёзы в его жизни. Больше он никогда не допустит, чтобы что-то плохое случилось когда-нибудь с его женой и их детьми!