Книга Золото, перина и ночная чертовщина, страница 59 – Флор Веско

Садима не смогла удержаться и коснулась подушечки языком, проверяя, почувствует ли он эти узенькие бороздки. И, медленно проводя его кончиком по подушечке каждого пальца, она действительно распробовала полосчатые узоры – разные и не имеющие пары среди миллионов прочих. Адриан вздрогнул.

С тыльной стороны рука немного загорела. На фалангах виднелся едва приметный светлый пух. Кожа в верхней части ладони была жесткая, загрубевшая. Видеть у лорда твердые руки рабочего Садиме было странно. Заметив на большом пальце след давнего шрама, она с некоторым смущением вспомнила, что грезила об этой руке в первую ночь. Ту ночь, когда Адриан спрятал под матрасами свой мизинец.

Проверяя косточки ступней, она спросила:

— Ваша мать не могла украсть у вас волос?

— Нет, – ответил он. – Волос мертв. Ногти тоже. Это не могла быть и капля крови. Кровь постоянно обновляется. И вне тела через считаные секунды она ничего не стоит.

— А родинку?

— Родинку – да, возможно, – признал он.

— Тогда проверю те, что у вас на спине.

Он перевернулся.

Садима продолжила осмотр. Теперь, когда он лежал на животе, зарывшись лицом в подушку, она могла трогать его, а он ее не видел. Он отдал себя в полное ее распоряжение. Она могла вдыхать его запах в ямке между лопаток. Скользить взглядом по линии ягодиц. Ей не нужно было придерживаться даже любовного этикета. Почувствуй она теперь в пальцах или на языке зуд самого нелепого желания, она уступит ему, делая вид, что ищет таким образом недостающий кусочек. От открывшихся перед нею возможностей Садима словно бы взмыла над кроватью.

Но уже через секунду вернулась к поискам. Она ощупала каждую мышцу на спине, погладила каждый позвонок. Тихонько провела по коже кончиками пальцев, ища пусто́ты.

Ей приглянулась выпуклость его затылка. Затылки, сливающиеся с короткой толстой шеей, образуя что-то вроде колонны, ей не нравились. Она с удовольствием поднялась по выпуклому треугольнику трапециевидной мышцы и зарылась носом во впадинку над верхним позвонком.

Вместо привычного облика лорда открывались удивительные подробности: эти ладони с мозолями, которых она и представить себе не могла, этот выпуклый затылок, эти крепкие бедра. Открытия завораживали, их необходимо было пополнить. Садима продолжила изыскания. Провела по коже ладонью и почувствовала бархатистость на боках и упругость там, где начинаются ягодицы. Ущипнула, попробовав на плотность. Увлеклась плечом. В нем плоти было заметно больше, чем в женском. Если вытянуть руку вдоль туловища, плечо твердело и в нем перекатывались бугорки, как галька под ногой. А если отвести руку в сторону, плечо округлялось и над бицепсом вздувался податливый холм. Ей нравилась эта перемена, переход из твердого в мягкое. Наконец, не сдерживаясь дольше, она впилась зубами в расслабленную кожу, чтобы ощутить ее упругость.

С удовлетворением оглядывая оставленный на коже лорда розовый след, она вспомнила о своей задаче.

— Могло ли пропасть что-то внутри? – спросила она.

Адриан медленно очнулся от сладкого оцепенения, в которое погрузился.

— То, что внутри, отделить сложнее, – проговорил он наконец.

— Проверим на всякий случай, – постановила Садима. – Перевернитесь, милорд.

Он снова лег на спину. Век он не поднимал, и Садима разрешила своему взгляду спуститься. Вдоль туловища и ниже. Дотуда. Здесь она задержалась, не отрывая глаз.