Книга Золото, перина и ночная чертовщина, страница 53 – Флор Веско

Замок был далеко. За ветками, усеянными почками, вставало солнце. Из почек проклевывались зеленые, блестящие листочки, но пока еще они были скручены, точно горошины. И выглядели такими нежными и зелеными, что хотелось попробовать их на зуб. Троян пошел шагом. Садима смотрела, как мимо плывут просторы, навалившись спиной на Адриана и давая неспешным колыханиям конского крупа себя убаюкать.

Она забыла про ружье, которое праздно болталось у седла.

И вдруг что-то сбилось. Она не видела лица Адриана, но почувствовала, что ему дурно. Руки юноши сжались в кулаки. Грудь, касавшаяся ее спины, задрожала, дыхание стало чаще.

— Вам не…

— Всё в порядке, – отрезал он.

Адриан подался вперед и дернул поводья, скомандовав коню: «Все! Назад!»

Но Троян, наслаждаясь блужданием по первой весенней травке, не послушался седока. Лорд пришпорил его.

— Ну же, старая кляча, – процедил он сквозь зубы. – Будешь уже слушаться?

Говорил он с трудом. Наконец конь не торопясь развернулся. Садима вслушивалась в дыхание лорда Хендерсона за спиной. По мере того как они все ближе подъезжали к усадьбе, грудь дышала спокойнее. Руки расслабились.

Троян послушно добрел до конюшен. Адриан помог Садиме спешиться. Она посмотрела на него. Он держался прямо и уже не дрожал. Но лицо его выдавало: недавний приступ оставил свой отпечаток.

Садима смотрела, как он идет к дверям замка. По мере приближения шагу его возвращалась твердость.

Садима не стала сразу возвращаться в замок. Она не спешила вновь оказаться среди грозных подвижных стен.

Вместо этого она предпочла насладиться свежим воздухом. А когда напиталась солнцем и зеленой травкой, решила, что пришло время добиться кое-каких ответов. В конечном счете ружье еще может ей сегодня пригодиться.

Она вошла через парадный вход, напрягая слух и внимательно глядя под ноги. Затем вынула нож и прошептала сквозь зубы: «Так, значит, кто кого?»

Садима прошла коридор, ведя острием ножа по ткани, которой он был обит. Ничто не дрогнуло. Она двинулась дальше. Время от времени переворачивала стул или столик, царапала двери. Но ведь она уже распустила старинный гобелен, разбила в крошку десятки хрустальных фигурок, но дом это ничуть не смутило. Как его раздразнить?

Садима вернулась в будуар, где висел детский портрет Адриана. Она поднесла острие ножа к нежной улыбке на белокуром лице.

Занавеска задрожала.

Садима улыбнулась.

— Или мне открывайся, или с ним попрощайся.

Замок не собирался так легко поддаваться на угрозы. Паркет скрипнул, ставни хлопнули, двери заскрежетали, дымоходы засвистели. Садима схватила ружье, готовая драться.

Ковер под ногами пошел волной. Один конец взметнулся и обвился вокруг щиколотки. Ружье Садимы было заряжено мелкой дробью: она так изрешетила ковер, что тот упал, растерзанный на лоскутки. Шкаф подпрыгнул на месте, хлопая створками, но он был тяжелый и стоял далеко. Занавеска предательски подкралась сзади – Садима обернулась в последний миг и срезала ее ударом ножа.

Все длилось считаные секунды – она не сдвинулась с места, крепко уперев ноги в пол возле картины. Комната успокоилась, присмирев, но еще дрожала, готовая ударить, стоит только потерять бдительность.

Не давая комнате опомниться и вновь перейти к нападению, Садима заявила: «Я хочу понять. Покажи мне еще страницу».