Книга Золото, перина и ночная чертовщина, страница 45 – Флор Веско

— Садима, не будьте так мрачны, – начал он в свою защиту, – признайте, гости были довольно забавны.

— Значит, вы позабавились? Рада за вас. А мне пришлось напяливать нелепое платье и терпеть нелепую комедию. Я чувствовала себя не на своем месте.

— Ваше место, не ваше место! Вы вольны выбирать его сами! Стоило только подыграть немного – вот так, – лорд Хендерсон вновь очень удачно спародировал Маргарет, – и мы бы вместе посмеялись над этим торговцем коврами и дочерьми.

Садима вскочила.

— Ну да, конечно, вы правы, какой пустяк! Всем известно, что достаточно платья, чтобы сделать из замарашки принцессу! Раз все так просто, давайте поступим наоборот. Надевайте плащ пошире, вымажьте немного лицо и руки, и пойдемте в трактир, пропустить стаканчик с конюхами. Посмотрим, как впишетесь в эту компанию!

— Мы единодушны, меня быстро раскроют. Но кто сказал, что я пожалею о проведенном там времени? Уверен, мне пришелся бы по душе такой опыт, даже если бы все надо мной потешались. Чужое признание меня не заботит. А вот вы только и думаете, как на вас посмотрят другие.

— Разумеется! – закричала Садима, – Потому что для меня это вопрос выживания. Если уважаемые люди начнут меня презирать, меня отовсюду погонят. А это значит остаться без работы, голодать, бояться, что тебя оберут… Как это здорово – плевать на всех, когда не у них в лапах твой ломоть хлеба. Для вас все просто. Вы богаты. И вольны делать что нравится.

Лорд Хендерсон натянуто улыбался. Садима не могла остановиться:

— Будь вы женщиной, хотя бы и с состоянием, все равно были бы узницей, потому что вам пришлось бы спать в постели мужа, которого выберут за вас… Но вы даже этим не скованы!

Садима заметила, что потрясает кочергой. Она устыдилась, что открыла свои слабости, да еще с такой горячностью. К глазам против воли подступили слезы.

Лорд Хендерсон растерялся и шагнул к Садиме.

— Вы правы, – сказал он. – Я думал, мы вместе позабавимся. Но я ошибался. Я не поставил себя на ваше место. Потому что не могу этого сделать.

Плечи его поникли. Он привалился спиной к стене, усталый как никогда.

— Отец мой умер, когда мне было семь. Все слуги понемногу покинули замок. Я отвык разговаривать с другими людьми. Вот отчего, должно быть, я так неловок с вами. И султан с дочерью показались мне такими смешными, вероятно, по той же причине. Для меня все ново, все занятно. Но я прошу прощения, что навязал эту забаву вам.

Садима вгляделась в него внимательнее.

— Забава эта сильно вас вымотала, – заметила она.

На лорде не было лица. Он едва стоял на ногах. Неопределенно махнув рукой, он как бы сказал: спасибо, все в порядке. Садима вдруг поняла, что рановато записала его в эгоистичные богатые счастливчики. По всей видимости, жизнь его была отнюдь не такой счастливой, как она воображала. И главное, она чувствовала: что-то его тяготит. Он будто тащит за собой невидимую гирю.

— Ладно, забудем эту историю, – сказала она. – А теперь идите, вам явно нужен отдых.

Лорд снова неопределенно махнул рукой, обведя широким жестом стены – видимо, давая понять, что у него еще есть дела и он отдохнет позже. Садима в ответ уверенно повертела кочергой.

— Доверьте заботу о замке мне. Я всем займусь. Не бойтесь, милорд.

И, прежде чем лорд Хендерсон открыл рот, чтобы ее поправить, повторила: