Книга Золото, перина и ночная чертовщина, страница 36 – Флор Веско

Всю ночь она будет дрожать от разных шорохов. Дурацкое испытание. Ребячество: такое дети делают на спор, чтобы потом хвалиться. Но Садима выросла из подобных забав. Она не пойдет на поводу у сумасбродного лорда, не станет потакать его прихотям и капризам. Она отбросила одеяло и встала.

Вооружившись неизменной кочергой, она прошла коридор и стала подниматься по лестнице. Не отдавая себе в этом отчета, двигалась она бесшумно, будто хотела скрыть ото всех, что сбегает в самом начале испытания.

На середине лестницы она замерла, услышав голоса.

— …Опасно… – бубнил плохо различимый шепот дворецкого.

— Ей это по плечу, – ответил лорд Хендерсон. – Она не такая, как все, я чувствую.

Дворецкий пробормотал что-то в ответ, но она не разобрала слов.

— Бросьте, Филип. Что ей грозит, кроме испуга?

И снова глухой ответ дворецкого.

— Нет, точно нет, – сказал лорд Хендерсон. – То есть… Нет, не думаю. Боже! Всего-то ночь. Увидим.

Садима сжала кочергу. Ах так! Да, они увидят, это уж точно!

Прекрасно сознавая, что в конце концов играет по лордовским правилам, но все же твердо решив утереть ему нос, Садима развернулась. Она спустилась в коридор и приготовилась провести ночь в подземелье.

Садима выспалась во второй половине дня, так что спать ей не хотелось. И к лучшему: на сон рассчитывать не приходилось. Она попыталась оценить опасность. Нужно остерегаться ковров и шкафов – это она уже знала. А чего еще? К каким ловушкам нужно быть готовой? Оставалось только гадать. Может быть, внезапно покажется привидение, потому что лорд желает узнать, как она поведет себя перед подобным зрелищем.

Садиму злило, что она не знает, чего ей ждать. Она стала расхаживать по подземелью кругами, повторяя приговорку, которую когда-то придумала, чтобы себя подбодрить:

Понемногу к ней вернулся покой, холодный и расчетливый. Она все возьмет в свои руки, поймет, что́ затеял этот лорд, и со всем разберется.

Садима твердила ту странную фразу, и слова в ней постепенно преображались:

В груди у Садимы заскреблась тревога. Однако она не переставала повторять присказку. И словно со стороны слышала свой голос, твердящий ее, как молитву. В конце концов с ее губ сорвалось:

До чего она договорилась? Она что, призывает дьявола?

Что ж! Ждать, не зная, когда и как тебя застигнут врасплох, еще хуже. Садима предпочла перехватить инициативу и пригласила нечистую силу первой.

Главная беда всей нечистой силы в том, что люди не замечают ее или не умеют заговорить с ней. Когда же ее в конце концов призывают, она откликается с большой радостью.

Не заставляя себя упрашивать, что-то учтиво поскреблось в тиши подполья.

На какой-то миг тело Садимы съежилось. В мозгу застучало, глаза заволокло туманом. Пламя свечей дрогнуло. Она крепче сжала канделябр, который держала в руках. Вдохнула поглубже.

И пошла на звук.

Он доносился из дальней каморки, такой ветхой, что передняя ее стена совсем осыпалась. Садима обвела комнатенку светом свечей. Ничего.

Хотя нет.

В самом углу по плитам пола скребло перо.

Садима посмотрела на перо, движущееся само собой. Инстинкт приказывал бежать. Она отпрянула, развернулась и бросилась назад, прикрывая ладонью пламя свечей, чтобы не очутиться в кромешной тьме. Она даже не замечала, что огонь жжет ей руку.