Книга Золото, перина и ночная чертовщина, страница 34 – Флор Веско

— Не смейтесь! Милорд, этот дом…

— Зовите меня Адриан.

— Ох, замолчите! Я не назову вас Адрианом, пока вы лицемерничаете со мной! Этот дом… этот дом! Настоящая жуть. А вы… вы долго думаете водить меня за нос?!

Лорд Хендерсон смотрел на Садиму, наливающуюся гневом. Сам он держался отстраненно, с чуть насмешливой улыбкой. Его безучастность окончательно разъярила Садиму. Желая его расшевелить, она схватила фарфоровую вазу и подняла над головой. Лорд наблюдал все с той же невозмутимостью.

Ваза разлетелась вдребезги.

Садима смотрела на осколки, в ужасе от того, что натворила. Она ждала приговора. Лорд Хендерсон взял ее за локоть и привел в комнату на втором этаже. Там он остановился перед витриной, где рядками стояли полсотни маленьких хрустальных зверушек. Настоящий Ноев ковчег, полный странных прозрачных тварей – с рожками, тончайшими шерстинками, искусно выточенными клювами. Лорд взял стоящую у камина кочергу и протянул Садиме.

— Возьмите. Доставьте себе удовольствие. Отведите душу.

Садима взглянула на витрину, на кочергу, на лорда. Он, наверное, думает, что она не посмеет поймать его на слове. И в целом его план сработал: злость улетучилась.

Садима еще раз взглянула на довольную улыбку невозмутимого юноши.

И со всей силы ударила кочергой наотмашь. Со звоном посыпались осколки стекла и обезглавленные звери.

Лорд Хендерсон захлопал в ладоши. Его нисколько не смутили ни гнев девушки, ни разорение витрины. Напротив, Садима, вымещающая злость на шкафах, занимала его куда больше, чем Садима, потчующая его «милордами», глядя под ноги.

Садима снова махнула кочергой, и брызги стекла смешались с брызгами смеха. Она упивалась весельем погрома. Под ее ударами вспыхивали сияющие фонтаны осколков, звонко струившихся затем на пол.

Когда она кончила, от витрины остались лишь деревянный скелет и ковер прозрачной крошки – словно иней на паркете.

— Вам уже лучше, верно? – спросил лорд Хендерсон.

Садима резко развернулась – растрепанная, запыхавшаяся, сжимая кочергу обеими руками и глядя на него недобро.

— Ах нет? Хорошо, – сказал лорд, отступая. – Этого, должно быть, не хватило? В таком случае…

Он снова взял Садиму за руку, и они бегом помчались куда-то в глубины замка. И оказались в огромной, совершенно пустой бальной зале.

— Сюда, сюда, – приговаривал лорд Хендерсон, заранее радуясь своей выдумке.

Они подошли к огромному гобелену. Лорд показал Садиме выбившуюся ниточку в правом углу.

Садима положила кочергу. И тихонько потянула за нитку. Подрагивая мелко и весело, нижний ряд стал распускаться под ее пальцами. Садима ликовала. Намотав нитку на палец, она побежала к другому концу гобелена, а за ней тянулся длинный нитяной шлейф. Она рассмеялась.

Лорд Хендерсон исчез. Садима даже не заметила этого. Распуская гобелен, она бегала из стороны в сторону не меньше часа. Она позабыла свой гнев, чувствуя, как приятно дрожит зажатая в ладони нить. Дикая радость запретного бушевала в ней. Возбуждение от того, что она разрушает что-то невероятно ценное. Но главное удовольствие ей доставляла мысль, что она уничтожает месяцы труда в заточении. За считаные минуты безумного радостного бега она губила долгие старания запертых в четырех стенах женщин, закованных в цепи своего ткацкого ремесла.