Книга Золото, перина и ночная чертовщина, страница 24 – Флор Веско

Смех лорда спустил Садиму с небес на землю. Ей открылась неизмеримая пропасть между ними. Она-то думала, что выторговала целое состояние. Но то, что для нее было много, для лорда Хендерсона было пустяком. Мерка у них совсем разная.

— Теперь, когда мы обо всем условились, вот правила игры, – продолжал лорд. – Вы прошли первое испытание. Осталось еще два.

Садиме подумалось, что юный лорд крутит ею как хочет: сочиняет на ходу, придумывает новые испытания. Ей не нравилось, чтобы с ней так шутили, не нравилось бояться, что будет дальше.

— Второе испытание случится этой ночью, милорд? – спросила она, желая прощупать почву.

— Нет-нет, не так быстро. Я предупрежу вас, когда до этого дойдет.

Садима уже не сомневалась, что он морочит ей голову.

— Ну а пока у нас есть время. Располагайтесь, как вам удобно, в комнате, где вы спали, она в вашем распоряжении. Надеюсь, вы почувствуете себя там как дома.

Садима на это не надеялась.

— Кстати, раз ближайшее время вы пробудете здесь, у меня кое-что есть для вас.

Он стал рыться в карманах, что сопровождалось разнообразным бряцанием. Небрежно выложил на консоль складной ножик, перо, носок. И наконец протянул Садиме увесистый золотой ключ.

— Вот вам ключ от замка.

Лорд склонился к ней.

— Он отпирает все двери, – тихо сказал он, – кроме одной. Дверь маленькой каморки в подвале. В нее вы никогда не должны заходить под страхом чудовищной кары.

Глаза Садимы стали круглыми. Лорд Хендерсон рассмеялся.

— Конечно же, я шучу! Видели бы вы свое лицо! Ключ отпирает все двери, в том числе и каморку в подвале. Там хранится вино.

И лорд откланялся, скрывшись на лестнице.

* * *

Садима быстрым шагом понеслась в парк, кипя от злости на лорда, который играет с ней, как с игрушкой. На глаза ей попалась чудесная клумба с первоцветами. Она яростно растоптала их, ломая стебли и вминая лепестки в землю, пока от них не осталась разноцветная грязь. Затем нашла палку и разрыла клумбу, чтобы было похоже, будто приходил кабан.

После такого вредительства Садима почувствовала себя лучше. Она отправилась гулять по парку. Подводя итоги. Вспоминая минувшую ночь.

Когда она взобралась на кровать…

Садима закрыла глаза. И увидела себя на горе матрасов.

Наверху ты как будто в домике на дереве или в гнезде. Задернешь занавесь, и вокруг сразу кокон, тишина, полумрак. Ты паришь. Над всеми.

Садима привыкла склонять голову, опускаться на колени – подтянуть чулок Маргарет, завязать шнурок Мэри. Но, лежа так, она оставила внизу все мелкие заботы. Беспокойство из-за побега и все, чем она рискует, осталось на полу.

Она свободна и думает лишь о настоящем. А настоящее сейчас – ее тело. Кожа стала такой чуткой, совсем не сонной. Ногами она чувствует, как шелковисты простыни, щеками – как бархатиста вокруг темнота.

Обидно засыпать.

Садима сказала неправду сестрам Уоткинс: у нее есть возлюбленный. Она часто проводит с ним время, когда все уже уснут.

Прижавшись к нему, Садима рассказывает о превратностях минувшего дня. Они разговаривают долго, касаясь губами. Открываться легче, когда словам не нужно лететь далеко, когда их дыхание сразу ложится на губы любимого.

А самые тайные тайны она шепчет ему прямо во впадинку уха и легонько кусает мочку, чтобы слова чуть царапнули влажную, ставшую чувствительной кожу. В ответ его руки – если он обнимал ее в этот миг за талию – сжимают ее изо всех сил. Садиме нравятся эти тиски. И она засыпает, уткнувшись носом в сгиб его локтя, чувствуя щекой, как тихо вздымается его грудь.