Книга Золото, перина и ночная чертовщина, страница 22 – Флор Веско

Видели бы вы ее тогда! Быть может, став вдруг гибкой и ловкой, она прыгала по ковру, чтобы голая ступня лучше почувствовала его пушистый ворс, и улыбалась, ни о чем не думая, дав телу волю. Или же пустилась, дурачась, в пляс, или стала напевать, или говорила с собою вслух… Кто знает – ведь она наконец-то была одна!

Мэй, как и Мэри, столь необычная постель повергла в смятение. Но, в отличие от сестры, она никогда бы не осмелилась на бунт. Дрожа, она взобралась по лестнице, легла не раздеваясь, в пеньюаре и украшениях, натянутая как струна. Свечу она не погасила – та горела, пока не кончился воск, после чего Мэй лежала, вглядываясь в темноту до самого рассвета.

Садима же наслаждалась неведомым счастьем мягкой постели и долгих часов одиночества. Ее ночь была не похожа на ночи ее хозяек.

Чем же она занималась?

Ну что вы! Впервые в жизни Садима постигала тайны уютной спальни. Так не будем красть у нее драгоценное уединение. Перейдем к следующему утру.

* * *

Привычная к каждодневным трудам Садима проснулась рано и спрыгнула с кровати одним прыжком. Каждое движение ей было в радость. Ясное посвежевшее лицо светилось веселостью.

Мысль оставить след своего пребывания в таинственной комнате даже не пришла ей в голову, и она принялась застилать постель. Простыни смялись, матрасы перекосились: она много ворочалась ночью. Стараясь не думать о снах, бывших тому причиной, она привела кровать в порядок.

Приподнимая последний матрас, она заметила, как что-то выскочило на пол. Ей показалось сперва, что это мизинец, и он убегает, извиваясь как червячок. И ее вдруг разобрал неудержимый смех – да, вот так, прямо с утра. Она представила себе, как сбежавший от хозяина палец отплясывает веселую джигу, и это настраивало ее на шутливый и счастливый лад…

Садима стала напевать про себя. И на этот мотив вскоре сочинился привязчивый припев. Он все звучал и звучал в голове, пока она одевалась и приводила себя в порядок.

Наконец она собралась уходить из спальни. На прощанье все же пошарила еще раз под кроватью, надеясь, что там что-то найдется, но ничего не нашлось.

Она открыла дверь в безмолвный коридор, и улыбка, не сходившая с ее лица, исчезла. Нужно было опять брать себя в руки. Наверное, это сороконожка пробежала. И нечего выдумывать всякий вздор – пора озаботиться своим будущим. Скоро у Уоткинсов заметят ее пропажу. Так что главное теперь – не лишиться работы.

Лорд Хендерсон в такой час еще спит, если судить о его привычках по прошлым дням. Нужно потихоньку выйти из замка и бодрым шагом пересечь лес. Так она будет у Уоткинсов до завтрака. Сестры встают поздно, так что она еще может выйти сухой из воды.

Садима спустилась по лестнице и миновала холл, не встретив дворецкого. Когда она уже собиралась открыть входную дверь, за спиной раздался голос:

— Доброе утро.

Садима вздрогнула. Лорд Хендерсон улыбался, как будто не замечая, что она держится за ручку двери. Он поглядел на нее и задал привычный вопрос:

— Хорошо ли вы спали?

Садима открыла рот, чтобы сказать привычное: «Да, милорд, спасибо, милорд». Вот уже несколько лет, как эти услужливые слова прочно пристали к ее языку. Потому она первая удивилась, когда вместо положенного ответа вдруг пропела песенку, что все утро крутилась у нее в голове: