Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 74 – Софи Ирвин

Элиза мимолетно подумала, что сказал бы Сомерсет о ее нынешнем занятии… и немедленно отбросила эту мысль. Они с Сомерсетом были друзьями, не более того. И едва ли даже друзьями, ведь за последние несколько дней обращались друг с другом весьма… несмело, мягко говоря. Эту мысль она тоже отбросила и попыталась спасти безнадежно испорченный первый рисунок – лицо Мелвилла.

— Должно быть, у вас был выдающийся учитель рисования, – заметил он, когда Элиза начала набрасывать его профиль заново.

— Да.

Мистер Браббингтон, нанятый по рекомендации ее дедушки, и сам был портретистом.

— А ваш дедушка тоже приложил руку к вашему образованию?

— Да, – снова ответила Элиза.

Когда она была маленькой, вся семья проводила лето в Бальфур-хаусе. Пока ее кузины играли на лужайках, Элиза пробиралась в студию дедушки, чтобы понаблюдать за его работой. Сначала он лишь терпел ее присутствие, если она сидела тихо и не отвлекала его, а затем постепенно, очень нескоро, признал, что у внучки есть способности, и стал относиться к ней почти как к помощнице.

— Вам сильно его не хватает? – спросил Мелвилл.

Их глаза на секунду встретились, а потом Элиза перевела взгляд на лист бумаги. Своими вопросами Мелвилл понуждал ее к открытости, но обсуждение наедине таких сокровенных тем было ей не по душе.

— Да, – повторила она.

Старший мистер Бальфур скончался, когда ей было всего пятнадцать. С его уходом она лишилась единственного союзника в семье (кроме Маргарет), который видел в ней нечто большее, нежели товар для обмена.

— А вашего покойного мужа? – продолжил расспросы Мелвилл.

Элиза подняла на него ошеломленный взгляд. Какая дерзость!

— Вы задаете слишком много вопросов, милорд! – сказала она, желая дать скорее отповедь, чем ответ.

— А вы от них уклоняетесь, – заметил граф. – Я бы хотел, чтобы вы этого не делали.

— Почему?

— Мне хочется узнать вас получше. Вам знакомы такие намерения?

— А если я начну задавать вам множество личных вопросов, – парировала Элиза, – вы без смущения ответите на все?

— Конечно. Можете спрашивать меня о чем угодно.

Элиза вздохнула. Следовало ожидать, что он ответит подобным вызовом.

— Поскольку я мало о вас знаю, помимо того, о чем рассказывают клеветнические слухи, не представляю, с чего начать, – уклонилась она от разговора.

— Тогда давайте начнем с того, о чем рассказывают клеветнические слухи, – предложил Мелвилл. – Не стесняйтесь! Обещаю отвечать правдиво.

Когда Элиза замешкалась с вопросом, он взмахнул рукой, словно подстегивал лошадь. Ее охватило неподобающее желание эпатировать собеседника, хоть на мгновение пошатнуть его неутомимую жизнерадостность. Она положила карандаш и скрестила на груди руки.

— Говорят, все Мелвиллы сумасшедшие, – выложила она худшее из всего, что пришло в голову.

Собеседник задумался.

— Уверен, вы согласитесь, что мне трудно оценить с этой точки зрения самого себя, – начал он. – Своего деда я не знал, поэтому о его душевном здоровье сказать ничего не могу, но он определенно был сущей бестией. Именно по этой причине мой отец сбежал за границу, как только представилась возможность, и не возвращался до самой кончины старика. Что-то еще?

— Вас называют распутником, – бесстрашно поведала Элиза.

Ее мать лишилась бы чувств, услышь она такое из уст дочери.