Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 72 – Софи Ирвин

— И за Селуина, – упрямо продолжил Сомерсет. – Я намеревался сурово отчитать обоих, но они уехали рано утром, и я не успел. Они проявили крайнюю жестокость. По-видимому, изменение в завещании моего дяди задело их сильнее, чем я предполагал.

— Они никогда не питали ко мне теплых чувств, – сказала Элиза. – Я привыкла.

— Мне жаль, что вам пришлось привыкать, – произнес Сомерсет так тихо, что Элиза засомневалась, предназначал ли он эти слова для ее ушей. – Мне жаль…

Он оборвал себя, и несколько шагов они прошли молча.

— Я надеюсь, что ничего не разрушил, – сказал он неровным голосом.

Элиза задержала дыхание и медленно выдохнула. Что она может сказать? Все уже было разрушено. По крайней мере для нее. Но… ей все равно хотелось, чтобы он оставался в ее жизни, даже если придется покончить с чувствами к нему, раз и навсегда его разлюбить.

— Наверное, было глупо считать, что мы сможем просто проводить время вместе и тема нашего общего прошлого рано или поздно не всплывет. – Элиза посмотрела на спутника, заставляя себя не отводить глаза. – Но теперь это произошло, и, возможно, нам удастся начать дружбу с чистого листа.

— Вы действительно этого хотите? Даже после того…

— Да.

Это было лучше, чем ничего.

— Дружба… – задумчиво произнес Сомерсет.

— Только если вы тоже этого хотите, – торопливо добавила Элиза.

Она больше не совершит ошибки, не станет предполагать, что понимает его чувства.

— Как вы думаете, – внезапно спросил Сомерсет, – находясь в Бате, друзья могут каждое утро встречаться в Галерее-бювете?

— Пожалуй, – осторожно ответила Элиза.

— И возможно, еще они могли бы вместе ходить на концерты?

Выражение его лица было непроницаемым.

— Да, вполне возможно.

— И вместе прокатиться верхом, если позволит погода, как вы думаете?

Едва заметная улыбка начала приподнимать уголки его губ, и Элиза очень робко ответила тем же.

— Думаю, да, – сказала она.

Ей только почудилось или такая дружба сильно походила на ухаживания? Элиза отчаянно постаралась подавить надежду, которая вновь расцвела в ее груди.

— В таком случае, – сказал Сомерсет, на прощание склоняясь к ее руке, – мне бы очень хотелось стать вашим другом.

* * *

Бальфур-хаус

14 февраля 1819 г.

Дорогая Элиза!

Хотя я получила твое последнее письмо, не стану здесь отвечать на вопросы о родных (ты сама можешь предположить, что они находятся в добром здравии), ибо моих ушей достигли крайне огорчительные известия.

Я получила сообщение (от леди Джорджианы, а та от своей кузины, а та в свою очередь от леди Клеменс из Бата), что лорд Мелвилл и леди Каролина Мелвилл поселились в Бате. Неужели это правда? Если да, ты можешь только догадываться, в какой ужас я пришла! И меня удивляет, что эти новости мне доставила леди Джорджиана (а той ее кузина, etc.), но не ты сама!

Вынуждена дать тебе указания держаться предельно осмотрительно в присутствии подобных особ. Порицания в их адрес многочисленны, разнородны и, говоря по правде, свежи – как шепчутся в свете, недавно открылось, что лорд Мелвилл долгие годы состоял в affaire d’amour^[10] с леди Паулет. Спешу напомнить, что леди Паулет – художница, чьи картины так восхвалял бомонд в прошлом году. По дошедшим до меня сведениям, лорд Паулет (самый преданный покровитель Мелвилла), узнав, что ему наставили рога, впал в величайшую ярость. Учитывая, какой поднялся скандал, я надеюсь, что ты никоим образом не станешь поощрять Мелвилла, если он предложит тебе притворную дружбу.

В ближайшее время жди новых писем – возникла необходимость кое-каких расходов в связи с обучением Руперта, и я дала на них согласие от твоего имени. У него – хотя ты и показываешь поразительное отсутствие интереса к своему наследнику – растет новый коренной зуб.

Твоя любящая мать.