Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 129 – Софи Ирвин

Сомерсет стоял у камина, заложив руки за спину, и на какое-то мгновение, когда он повернулся к ней – освещенный пламенем, половина лица в тени, – его сходство с покойным дядей показалось Элизе столь разительным, что она едва не задохнулась. Потом ее глаза приспособились, и сходство исчезло. Теперь перед ней стоял просто Сомерсет, оглядывая ее с едва заметной улыбкой.

— Добрый вечер, миледи, – сказал он.

— Сомерсет, – смущенно откликнулась она. – Я не ждала вас до следующей недели.

— Решил сделать вам сюрприз. Но кажется, вы не слишком рады.

— Я рада. Безусловно, рада.

Произнося эти слова, она обнаружила, что они правдивы. Ибо, стоя здесь, впитывая его взглядом, она почувствовала, что ее любовь к нему не исчезла. И внезапно то, что мгновение назад представлялось ей таким весомым, таким сложным, оказалось чрезвычайно простым. Да, она способна полюбить двух мужчин одновременно, но что с того? Это не имело значения. Невозможно было отрицать ее чувства к Мелвиллу, но перед ней стоял человек, искренняя любовь к которому – верная, глупая – выдержала испытание временем. И он любил ее в ответ все эти годы.

И пусть ее сердце рядом с ним не бьется так быстро, как в присутствии Мелвилла, пусть она не краснеет так часто и не дышит прерывисто… Какое это имеет значение? Он – мужчина, за которого она выйдет замуж.

Сомерсет вытянул руки, и она устремилась к нему едва ли не бегом, смеясь от облегчения. Он сжал ее пальцы, но не привлек ее к себе, а задержал на некотором расстоянии.

— Что с вами? – спросил он. – Вы совершенно промокли.

— Меня это не волнует, – промолвила она, выжидательно поднимая на него глаза.

— А меня волнует, – сказал он, отталкивая ее. – Вы можете простудиться до смерти. Сходите переоденьтесь.

— Мне совсем не холодно, – запротестовала Элиза. – Скоро просохну у огня.

— Я подожду вас здесь, – отрезал он тоном, не терпящим возражений.

Элиза ненадолго возвела глаза к небесам, но послушно развернулась и выбежала из гостиной. Его беспримерное стремление постоянно ее опекать, пожалуй, было в настоящий момент не вполне уместно, однако, воспротивившись столь покровительственной заботе, Элиза проявила бы неблагодарность. Надев первое попавшееся под руку креповое платье цвета лаванды, она поторопилась вернуться, и, когда вошла в гостиную, Сомерсет улыбнулся и раскрыл объятия.

— А волосы так и остались влажными, любовь моя.

— Я не намерена сейчас их сушить. Можете не утруждать себя просьбами.

Она во второй раз подняла на него глаза, и снова он не поцеловал ее, как ей хотелось.

— Где вы были в такую погоду? – спросил он.

Элиза помешкала. В своих письмах она не упомянула ни о том, что берет уроки у Каролины, ни о недавно купленном фаэтоне. Ей хотелось сделать возлюбленному сюрприз. Она представляла, как подъезжает к нему на улице, одетая в свой лучший, подчеркивающий все ее достоинства костюм, и спрашивает, не желает ли он прокатиться.

— Вы ездили с леди Каролиной? – спросил Сомерсет. – Я слышал, она дает вам уроки.

Элиза нахмурилась:

— Кто вам это сказал?

— Миссис Винкворт. Их семейство было на балу в честь дебюта Энни.

— Весьма бестактно с ее стороны испортить мне сюрприз, – легкомысленно заметила Элиза, пытаясь прочитать выражение его лица. – Я хотела, чтобы вы увидели, какой щеголихой я стала, хотела вас поразить и восхитить.