Книга Маэстро, страница 74 – Наталья Венгерова

Теперь же, когда в его насыщенную событиями, успешную жизнь в лице Саверио неожиданно ворвался призрак прошлого, Джузеппе вновь ощутил необыкновенное, давно забытое волнение в груди.

Помочь Джузеппине вернуться на сцену нужно было, хотя бы из чувства долга. Маэстро очень хорошо понимал, что во многом обязан тем, где сейчас находился, синьорине Стреппони. Нервно шагая по комнате, машинально отстукивая маршевую мелодию пальцами по лбу, Джузеппе пытался найти способ сделать это в обход великого импресарио. Пытался и не мог. Как ни крути, самым простым способом было договориться с Мерелли об участии Джузеппины в постановке своей же оперы где-нибудь в небольшом театре с относительно редким расписанием спектаклей.

Три дня Джузеппе собирался с мыслями, а потом все же отправился в Ла Скала на встречу с великим импресарио.

— У меня было тревожное ощущение, что вы, маэстро, меня избегаете, – с очаровательной доброжелательностью говорил Мерелли, разливая по двум бокалам отменный Бароло, – Как продвигаются дела с Ла Фениче, друг мой?

— Идут своим чередом, насколько я могу судить, – последовал ответ Джузеппе.

— По плану за Венецией вас ждут Рим и Неаполь. Но в следующем осеннем сезоне Ла Скала готов предоставить вам более чем щедрые условия, – Мерелли передал бокал сидевшему в одном из двух кресел Верди и в этот раз предпочел сесть в рядом вместо того, чтобы занять свое обычное место за письменным столом.

— Я слышал, в следующем месяце туринский Реджо ставит «Набукко»? – спросил Джузеппе, едва заметно улыбнувшись.

— Совершенно верно, – ответил немного озадаченный неожиданным поворотом разговора Мерелли.

— Должно быть, вы имеете определенное влияние на решения о составе исполнителей, не так ли?

Все существо Мерелли наполнилось предвкушением игры. Он почуял сделку. Без лишних эмоций на лице, он внимательно посмотрел в глаза маэстро и мгновенно понял, что условия предстоящего соглашения могут быть более чем выгодные.

А через две недели Джузеппе трясся на отделанном дорогим бархатом сидении кареты, которая везла его прочь из Милана. Ему предстояло долгое путешествие в Венецию. Настроение было скверное. Из всех необходимых пунктов соглашения с Ла Фениче маэстро достиг договоренности только по планируемой дате премьеры, и это, учитывая полное отсутствие взаимопонимания в остальном, попахивало скорее авантюризмом, чем успешным проектом.

Мало того, что венецианский театр предлагал сюжет мрачного, практически невозможного для постановки, «Кромвеля» Виктора Гюго, в качестве либреттиста должен был выступить некий Франческо Мария Пьяве. Известный на весь Гранд-канал своими поэмами стихотворец никогда не писал для оперы, что, мягко говоря, настораживало.

Под стук колес Верди силился хоть как-то представить себе подражающую шекспировским трагедиям драму об английской революции в своем исполнении. Он перечитывал книгу Гюго, делая пометки и пытаясь услышать подсказки в звуках вокруг. Его лицо темнело с каждой перевернутой страницей. В голове застряла упрямая тишина, мелодия не складывалась ни в одном диалоге. Он просто не видел, а главное, не слышал, даже эскиза того, как это можно было бы сделать на сцене. Раздраженно маэстро захлопнул книгу и бросил ее на сиденье перед собой.