Книга Маэстро, страница 72 – Наталья Венгерова

— Скрыто за семью печатями, – с шутливым добродушием ответил он.

— Так, ты бросаешь меня ради Венеции, жестокий гений? – юная графиня играла пальцами с пуговицами его камзола.

— Ты голодна? – он искренне наслаждался ее очарованием.

— Ужасно… – с кокетливой двусмысленностью промолвила она.

Через несколько часов Джузеппе вышел проводить к карете свою прекрасную гостью. Довольно большая группа молодых людей через дорогу с тихим волнением наблюдала за ними. Несколько упитанных господ средних лет начали что-то активно писать в своих блокнотах, бросая взгляды на Верди и Аппиани, стоило им только появиться из здания.

— Ваши преданные поклонники, как всегда, на страже, маэстро, – с саркастической усмешкой бросила графиня, направляясь к карете.

Джузеппе улыбнулся, сделав вид, что не замечает ненужного внимания, предложил Аппиани руку, и та села в ожидавший ее экипаж.

— Советую не оставлять ни меня, ни Милан без присмотра слишком надолго, – одарила своего «жестокого гения» самым обворожительным взглядом графиня.

— Я обязуюсь сделать для этого все, что в моих силах, синьора, – учтиво поклонился маэстро и поцеловал графине руку.

Карета тронулась и исчезла за поворотом. Верди мечтательно улыбнулся ей вслед. Он уже направился было к дому, но вдруг заметил Саверио. Тот стоял на другой стороне улицы и не сводил с Джузеппе глаз. Немало удивившись, маэстро жестом предложил ему войти, и секретарь, благодарно улыбнувшись, засеменил к дверям.

На вытянутом лице Саверио читалось волнение и сосредоточенность, он был уверен, что находится на пороге одного их самых важных поступков в своей жизни.

Что бы ни думала о Саверио Джузеппина, а скорей всего, престарелого секретаря и вовсе в ее мыслях не было, он искренне привязался к своей хозяйке. Будучи совершенно одиноким и не нашедшим себя ни в чем мужчиной, поначалу ему просто нравилось быть частью жизни прекрасной оперной дивы. Красивые лица, модные камзолы, море величественной музыки. Комнату предоставили достойную и к жалованию прилагался вкусный обед. К тому же, разговоры в гостиной всегда велись очень интересные. А Саверио был грешен: подслушивать он страсть как любил.

Секретарь искренне считал, что ему очень повезло получить такую завидную работу, а потому старался выполнять свои обязанности как можно лучше. Хозяйка обращала на него внимания не больше, чем на предмет интерьера, но это его абсолютно устраивало. В обделенном любовью и теплом убогом мире Саверио, отсутствие претензий и порицаний уже было похвалой. Джузеппина казалась ему верхом таланта, красоты и доброты.

Будучи при ней вот уже несколько лет, секретарь вжился в образ тихого и столь же незаменимого, сколь незаметного ангела-хранителя своей подопечной. Так что, когда превратности судьбы заставили сменить шикарную квартиру в центре большого города на покосившийся домик посреди полей, он, не размышляя, самоотверженно согласился. Мерелли даже не пришлось предлагать ему прибавку к жалованию.

С каждым днем, наблюдая за тем, во что превратилась жизнь некогда одной из самых роскошных синьорин Милана, набожный Саверио все неистовей молился, чтобы ему был дарован шанс помочь Джузеппине вновь обрести смысл и радость жизни.

Выдался ему такой шанс именно благодаря привычке подслушивать. В один из вечеров, когда ранний весенний дождь барабанил по окнам, Джузеппина сидела в кресле у камина, глубоко задумавшись. Перебирая пальцами свой жемчужный браслет, она смотрела в окно.