Книга Его счастье, страница 57 – Энжи Вэс

Оливия получила новый повод разозлиться на него.

— Я не просила вас решать мои проблемы. И, если вы не заметили, я вообще ничего из этого не хотела! А теперь отпустите меня, ваша светлость, и я пойду домой. — Она дернула свою руку, но хватка Саймона была слишком крепкой.

Он притянул ее к себе и прижал своим теплым торсом, как тогда, на балу. Оливия испугалась. Она увидела искры в его голубых глазах. До сегодняшнего дня Саймон никогда не давал воли гневу. Во всяком случае, Оливии не доводилось застать его в этих чувствах.

— Ты останешься здесь, — говорил он твердо, — отогреешься, пока дождь не пройдет. А ночью я лично отвезу тебя домой, чтобы никто не смог тебя скомпрометировать. Скажи, твои родители смогут обнаружить твое отсутствие до завтрашнего утра?

Оливия отрицательно кивнула.

— Отлично. Я прикажу определить тебя в смежной комнате. — Он отпустил ее и вышел из комнаты.

Оливия была в замешательстве. Но ведь смежная комната обычно предназначена для супруги герцога! Она окинула комнату взглядом и нашла дверь рядом с кроватью, ведущую на данный момент в ее покои. Ей все это не нравилось. А еще ей не нравилось, что он распоряжается ее жизнью, принимает за нее решения, словно хозяин. Саймон решает поцеловать ее, он решает, что ей не нужно знать ничего о Лонгстри, он решает, ехать ли ей домой. Все он, он, он! Надо было вырываться из его объятий изо всех сил и уйти из этого дома, а также забыть к нему навсегда дорогу. Оливия уже сто раз пожалела, что приехала сюда. Она посмотрела в окно и ей показалось, что дождь стал лить еще сильнее, а темные тучи стали мрачнее. Оливия застонала. И, кажется, у нее нет выхода.

Наступила ночь. По дому прокатился громкий звон часов, пробивших два. Оливия спала в соседней комнате в том же платье, в котором прибыла. И хотя Саймон не был предсказателем или волшебником, дождь действительно прекратился, но тяжелые облака не покидали своих позиций и были неподвижны как ночные стражи, выжидающие своего часа.

Саймон неслышно вошел в ее комнату. На прикроватном столике догорала свеча, которая с большим трудом поддерживала слабый свет в комнате. Он, подступив к ней глухими шагами, присел рядом на краю кровати. Ему ничего не хотелось, кроме как сидеть здесь и любоваться красотой, которую он видел. Круглое лицо Оливии было освещено и можно было разглядеть каждую милую веснушку. Ее ресницы были длинными, а медные волосы разбросаны по подушке, как лучи. Женственное тело Оливии манило дотронуться до него, почувствовать его приятную мягкость и нежность, почувствовать его тепло. Сейчас он осознал, что третьей вещью в жизни, на которую можно смотреть вечно, это она.

Шевельнувшись, она улыбнулась. В этот момент размышления Саймона привели его к желанию оставить ее здесь с собой. Спрятаться с ней ото всех и больше никогда не отпускать. Он легонько убрал прядь с ее лица. Идея была так сладка и соблазнительна. Саймон улыбнулся про себя: «Конечно, оставь ее, чтобы потом граф Брайтшир всадил тебе пулю в лоб». Нет, еще не время. Он не настолько безрассуден, чтобы испортить отношения с будущим тестем. Но он запомнит ее такой. Саймон погладил ее по щеке.

И вопреки противящемуся чувству внутри, он все же сказал:

— Просыпайся, Оливия.

Она не шевельнулась.