Книга В тени королевы, страница 201 – Элизабет Фримантл

— Скажите карлице, что за чудный голос мы будем звать ее Коноплянкой. Мэри, подбери ей какую-нибудь подходящую одежду; нельзя допустить, чтобы она ходила в подобном виде и делалась всеобщим посмешищем.

Радуясь, что можно уйти, я беру Ипполиту за руку и веду коротким путем в покои фрейлин. По пути, на черной лестнице, мы натыкаемся на Левину и молодого Хиллиарда, ее ученика. Она зажала его в углу на лестничной площадке и что-то ему выговаривает сердитым шепотом. Нас они не замечают.

— Ты предал мое доверие, Николас. Втерся в мою жизнь и теперь пытаешься уничтожить тех, кто мне дорог. Как тебе не стыдно!

— Но, мистрис Теерлинк, при всем уважении, я ее сторонник…

— Сторонник? Да ты понятия не имеешь, в каком она положении, ты… болван! – Она с размаху бьет его по лицу.

Хиллиард отшатывается, сплевывает на каменный пол слюну с кровью. В этот момент он видит нас.

— Ви́на! – негромко говорю я.

Она поворачивается ко мне; лицо ее, искаженное гневом, почти неузнаваемо.

— Ви́на, оставь его в покое!

Она отступает на шаг, непонимающе смотрит на свою руку, словно сама пораженная тем, что сделала.

— Мне нечего стыдиться! – С этими словами Хиллиард уходит.

Мы с малышом Бошем на кровати играем в «ку-ку». Геркулес пытается играть с нами, но понимает правила еще хуже, чем Бош: скоро ему надоедает, и он принимается грызть столбик кровати. Мой муж еще раз читает вслух письмо Мэри, прежде чем бросить его в огонь.

— «Есть и дурная новость: после того, как семейство Гизов устроило во Франции резню гугенотов, королева снова отвернулась от Марии Шотландской. Она не может допустить, чтобы кто-либо подумал, что она поддерживает подобные злодеяния; а ведь шотландская королева по матери из семьи Гиз».

Я почти не вслушиваюсь. Хватит с меня дурных новостей, и из всего, что делает или не делает королева, важно только одно: собирается ли она отпустить нас на свободу? Я провела в тюрьме уже целый год. Урок усвоила. С меня хватит!

— Давно ли моя сестра так увлеклась политикой?

— Для нас это хорошая новость, Китти, – говорит Хертфорд.

— Тогда почему Мэри пишет, что плохая?

— Должно быть, она считает, что мы скорее выйдем на свободу, если… ладно, не важно, – со вздохом заканчивает он.

— Если что?

— Если нас не будут поддерживать реформаты. Если мы не будем представлять угрозу.

— В этом она права, – говорю я и, прильнув к мужу, шепчу ему на ухо: – А ты разве не хочешь жить тихо и спокойно, где-нибудь подальше от двора? – В былые времена мысль покинуть двор была бы для меня невыносима. Но теперь я изменилась: причиной тому любовь, материнство – и, должно быть, тюремное заключение. – Только представь, как бы мы с тобой были счастливы!

И все же в глубине души свербит мысль: в самом деле, что, если стать матерью короля? Я гоню ее прочь, однако она не уходит.

— Китти, мы можем получить гораздо больше, – говорит он.

— Может быть.

Малютка Бош улыбается мне, показывая ямочки на щеках, закрывает глаза пухлыми ладошками и подглядывает в щелки меж пальцев. Я беру его за ручку и тяну ее в рот. Он громко смеется, а с ним и мы оба.

— Иди сюда, – говорю я мужу, – посиди со мной. Мы так мало бываем вместе! Мы все равно ничего не можем изменить, так к чему об этом тревожиться? Я хочу, чтобы ты был рядом. Взгляни на нашего сына. Он неотразим, правда?