Книга В тени королевы, страница 194 – Элизабет Фримантл

Несколько секунд Мэри молча смотрит на изображение – и, кажется, с трудом сдерживает слезы.

— Скажи, – говорит она наконец, – это ты придала ей такой безмятежный вид? Или она сейчас и вправду такая?

— Она и вправду выглядит и держится, словно всем довольна.

— Ох, Китти… всегда очень жизнерадостная! – говорит Мэри. – Подумать только, это мой племянник!

— Миниатюру никому не показывай. – Левина сжимает руку Мэри, пряча портрет в ее ладони. – Меньше всего нам нужно, чтобы ее заполучили реформаты и начали использовать как символ своего дела. Если это произойдет, Елизавета уверится в своих худших подозрениях. И без того в народе слишком много болтают о том, что родившийся малыш – наследник королевы.

— Елизавета утверждает, что он незаконнорожденный. Может, будет лучше, если официально его признают незаконным сыном… Ох, Ви́на, даже не знаю, чего желать! Я хочу одного: чтобы их выпустили из этого ужасного места. Не могу забыть о судьбе Джейн.

— Знаю, знаю.

Левина думает о том, как долго Англия ждала наследника-мужчину, законного и кровного потомка Тюдоров, соответствующего условиям завещания Генриха Восьмого… и вот, когда такой принц наконец появился – королева делает все, чтобы его не признавать. Левина давно оставила попытки понять Елизавету. Но реформаты сильны, теперь у них появился свой символ; и они пойдут на все, чтобы наследницей престола не стала католичка Мария Шотландская.

Мысленно Левина проклинает себя за то, что уехала и оказалась за морем именно тогда, когда Кэтрин попала в беду и нуждалась в ее помощи. Будь она здесь – что-нибудь придумала бы… хотя сама она понимает, что ничего бы не вышло. Поездка оказалась напрасной – Георг отказался возвращаться в Англию; обещание, данное Фрэнсис, она не сдержала. И тоже не может выкинуть из головы судьбу Джейн. Похоже, история безжалостно повторяется, и никто из них не в силах это предотвратить.

Мимо проходит разодетый в пух и прах Дадли с парой своих приближенных и пегой борзой; женщины приседают в реверансе. При виде борзой Левина чувствует укол в сердце; собака напоминает ей о Герое, умершем в Брюгге. Она скучает по своему верному спутнику, хоть он и прожил долгий собачий век. А Дадли заметно приободрился. Поговаривают, судьба Сесила сейчас висит на волоске: королева подозревает, что за тайным браком Кэтрин стоял он, что это часть задуманного им заговора. В самом деле, выглядит подозрительно: появление ребенка очень на руку реформатам, а Сесил, как и они, готов на все, чтобы не подпустить к английскому престолу королеву Шотландскую. Елизавета упорно держится срединного пути, не давая ни одной фракции взять верх над другой. Левина вспоминает ужасы правления Марии Тюдор. В то время хотя бы было ясно, кто враг; теперь же невозможно понять, кто на чьей стороне в мире, где пару влюбленных, тайно обвенчавшихся, потому что не могли жить друг без друга, можно обвинить в измене и поставить на грань гибели. Так или иначе звезда Сесила меркнет, а Дадли – снова восходит. Словно эти двое раскачиваются на дьявольских качелях.

— Какой же он наглый! – шепчет Мэри, кивнув в сторону Дадли. – Все еще надеется на ней жениться.

— А она за него пойдет? – спрашивает Левина.

— Нет. Думаю, королева вообще не выйдет замуж.