Книга В тени королевы, страница 191 – Элизабет Фримантл

— Почему ты не отвечал на мои письма? – спрашиваю я наконец.

— Был дураком. Дураком и трусом. Знаю, ты никогда меня не простишь за то, что оставил тебя одну в таком положении. – Он соскальзывает на пол и становится передо мной на колени, словно проситель. – Я и сам себя простить не могу.

— Но ты покинул меня! – повторяю я. Ни о чем другом сейчас не могу ни говорить, ни думать.

Кажется, целую вечность мы молча сидим друг напротив друга; наконец спрашиваю едва слышно:

— Что произошло?

Он отвечает, глядя в пол, словно стыдится встречаться со мной взглядом:

— Сесил запел со мной по-другому. Сказал, готов помочь, если не буду ему перечить. А потом принялся меня запугивать. Уверял, что, если я свяжусь с тобой, подвергну тебя смертельной опасности. Что у королевы повсюду свои шпионы, им знакомы секреты ядов… – он говорит все быстрее и все более сбивчиво, – …и еще сказал так: вы уже потеряли одного близкого человека и едва ли захотите потерять следующего. – При этом воспоминании он морщит лицо, словно готов заплакать.

— Что он имел в виду? Джуно… – Здесь я останавливаюсь, не в силах поверить своим ушам. – Нет, нет, ведь Джуно болела несколько месяцев! После инфлюэнцы она так по-настоящему и не оправилась.

— Китти, я в самом деле за тебя боялся – и имел глупость поверить, что Сесил выберет удобный момент и замолвит за нас словцо перед королевой.

— А он, разумеется, этого не сделал! – все еще кипя от гнева, заключаю я.

— Я не вправе ждать от тебя прощения, но все же позволь объясниться. – Еле заметно киваю, глядя в сторону. – Я страшно боялся, что с тобой случится беда. Путешествовать приходилось вместе с Томасом, сыном Сесила, и он следил за каждым моим шагом. Приходилось у него на глазах, не распечатывая, швырять твои письма в огонь, чтобы его отец, будь он проклят, уверился в моем послушании! Я удивлялся, что ты пишешь так часто, опасался – вдруг что-то неладно… Но что говорить? В конечном счете, Китти, я оказался подлым трусом.

— И что прикажешь об этом думать? – отвечаю я, смерив его ледяным взглядом. – Жениться на мне тебе хватило мужества, но ты дважды не смог отказать Сесилу!

— Все, что я делал до сих пор, – делал из страха. Страха за себя, или за тебя, или страха тебя потерять. Я трус, и из самых худших, – говорит он с горечью, словно выплевывая слова. – Позволил Сесилу управлять собой, как марионеткой. Не смог ему сопротивляться. – Он останавливается, встречается со мной взглядом и добавляет вполголоса: – Знаешь, я ведь действительно думал тебя покинуть. Убеждал себя, что без меня тебе будет лучше. Но мысль о том, чтобы навеки с тобой расстаться, была невыносима. Я просто не смог. А если бы знал об этом… – И Хертфорд касается моего живота.

— Хотела бы тебя возненавидеть, да только не могу, – шепчу я в ответ. И в самом деле, не нахожу в себе ни капли ненависти. Лишь нежность. – Хорошо, что ты рассказал все без утайки.

— Мне очень стыдно! – Его голос, полный боли, смягчил бы и каменное сердце. – Как можно любить такого бесхарактерного подлеца?

— Но я люблю тебя. И прощаю. – Гнев и обида на его дурное обращение со мной растворились без следа, их больше нет; осталась только любовь. – Во всем виноват Сесил! Он… – Тут я умолкаю, не находя слов, чтобы выразить свое отвращение к Сесилу.