Книга В тени королевы, страница 195 – Элизабет Фримантл

— В самом деле? – Левина помнит Елизавету еще девочкой – и уже тогда в ней кипели страсти; трудно представить, что эта женщина предпочтет остаться одинокой.

— Мне кажется, она не захочет ни с кем делить власть.

— Может быть, ты и права, – задумчиво отвечает Левина, впечатленная ее проницательностью.

— Не уезжай, Левина! Побудь при дворе. Пегги будет рада с тобой повидаться.

— Пегги снова здесь? – Приятно слышать; по крайней мере, Мэри здесь не одна.

— Да, недавно вернулась.

— Я бы с удовольствием, но должна вернуться домой. Меня долго не было, и, должно быть, там все пришло в упадок. Всегда опасно оставлять дом на слуг.

— А твой муж вернулся с тобой? – спрашивает Мэри.

— Увы, нет, – коротко отвечает Левина, стараясь не думать ни о Георге, ни о его страсти к этой Лотте.

С Левиной он держался отстраненно, холодно отвечал на страстные мольбы, отказывался вернуться с ней в Англию, а услышав, что она срочно возвращается из-за беды с Кэтрин Грей, пришел в ярость. «Вот, пожалуйста! – сказал он. – Ты еще утверждаешь, будто мне не на что обижаться?» Каким-то чудом Левина сумела сдержаться и не напомнить ему, что после выхода в отставку он живет на ее заработок, что и к своей Лотте уехал на ее деньги, и что весь доход семьи – их доход – зависит от ее связей при дворе. Бог знает, как ей удалось промолчать, хотя она кипела от гнева. А теперь тоскует по нему и готова принять предложение Мэри, лишь бы не возвращаться в опустелый дом в Ладгейте, где никто, даже Герой, больше ее не ждет. Однако придется вернуться.

— Я провожу тебя до ворот.

У главного входа столпилась целая армия слуг: передают друг другу стопки салфеток и посуду, готовясь накрывать столы к ужину. Лакеи уже сдвигают столы и скамьи на середину зала. Женщины решают пройти коротким путем, через внутренние покои; по дороге Левину несколько раз окликают другие фрейлины, здороваются и говорят, как ее здесь недоставало. Мэри на секунду задерживается у окна; Левина замечает, что она украдкой что-то делает с птичьей клеткой на подоконнике.

— Что это ты делала возле клетки? – спрашивает Левина, когда они выходят в служебный коридор.

— Отперла дверцу неразлучникам, – отвечает Мэри. – Не могу видеть, как они сидят там взаперти. Пусть хоть немного полетают по дворцу.

— Да ты тайная мятежница, Мэри Грей! – смеется Левина.

— Это моя секретная игра. Все началось летом, когда их таскали в клетке вместе с кортежем, из одного дворца в другой. А следующим летом я выпущу их возле открытого окна. Что скажешь?

— Скажу, что бедные создания закончат жизнь в когтях у ястреба или замерзнут, когда придет зима. Мэри, их родной дом слишком далеко отсюда.

— Да… об этом я не подумала. Наш мир жесток к тем, кто мал и слаб.

Левине думается, что в число «маленьких и слабых» Мэри включает и себя.

— Что ж, пусть хоть в этом просторном зале полетают на свободе, пока их не поймают и снова не посадят в клетку.

На заднем дворе они встречают начальника дворцовой стражи; он с поклоном снимает шляпу. Левина вспоминает, что в последний раз видела этого человека, когда гналась за Кэтрин до самого дома Хертфорда на Кэнон-роу. Тогда, обнаружив, что дом пуст (или так ей показалось), как же она бранила себя за глупость! Думала, поддалась пустым фантазиям – а оказалось, что чутье ей не солгало: в тот самый день Кэтрин с Хертфордом обвенчались. Ей вспоминаются две фигурки в развеваемых ветром плащах, на блеклой полосе зимнего прибрежного пляжа; вот они, увязая в песке, подходят к лестнице, ведущей в Вестминстер, поднимаются по ступеням и исчезают… Если бы в тот день она смогла их остановить!