Книга Соперница королевы, страница 52 – Элизабет Фримантл

— В молодости я высока, а в старости – низка, – сказал Уот. У него ломался голос, поэтому мальчик постоянно краснел и откашливался. Даже самый младший в семье становится мужчиной, подумала Пенелопа, с любовью вспоминая, как качала Уота в младенчестве. – Когда я толста, мне еще долго жить, а стоит похудеть – я умираю. Кто я?

— Свеча, – ответили все хором.

— Это старая загадка, – заметил Эссекс. Пенелопа пристально наблюдала за братом: он выглядел довольным и безмятежным, лишь синяк под темными кудрями напоминал о вчерашнем припадке. Однако, приглядевшись внимательнее, она заметила, что его глаза по-прежнему мутны и безжизненны, как олово. – Ваша очередь, матушка.

Летиция обмахнулась веером.

— Если она у меня есть, я не могу ею поделиться, иначе ее не станет. Что это?

— Любовь? – предположила Жанна.

— У тебя на все ответ «любовь», – поддразнила ее Пенелопа. – Наверное, речь о тайне.

— Верно, – ответила Летиция. – Твоя очередь.

— Дайте подумать. – Пенелопа прикрыла глаза, откинулась на подушку. В голове крутились строки: «Когда Природа очи создала прекрасной Стеллы в блеске вдохновенья». Раньше сравнение со звездой казалось ей комплиментом, однако потом она с грустью поняла: звезда – далекое светило, эфемерная искра в ночном небе. Солнце дает тепло, свет, жизнь, луна разгоняет тьму, а звезда холодна и бесполезна. – Я падаю, но мне не больно. Взрываюсь, но не причиняю вреда. Горю, но не обжигаю. Меня можно увидеть, но нельзя дотронуться. Кто я?

— На сей раз точно любовь, – сказала Жанна, вызвав приступ всеобщего смеха. Пенелопа покачала головой.

— Вода? – предположил Уот.

— Водой можно обжечься, – возразила Летиция. – Гордость? Нет, не то. – Она глотнула из бокала и нахмурилась: – Неужели в этом доме не найдется кусочка льда?

— Сдаюсь. Кто ты? – спросил Эссекс.

У Пенелопы скрутило внутренности, к горлу подкатила тошнота. Она резко встала и несколько раз глубоко вздохнула.

— Я звезда.

— Ну конечно! – воскликнула Жанна. – Падающая звезда.

Пенелопа выглянула в окно, вспомнила о ручье на краю фруктового сада. Внезапно ей захотелось посидеть на берегу в тени деревьев, омочить ноги в холодной воде.

— Кто-нибудь хочет прогуляться? – Никто не ответил. – Тогда пойду одна.

Оказавшись в саду на мягкой траве, Пенелопа сбросила туфли, сняла чепец, распустила волосы и ускорила шаг, чтобы наконец ощутить дуновение ветерка. В саду буйно разрослись цветы и травы – среди облаков кучерявки и сныти яркими пятнами горели колокольчики и маки. Девушка шла по тропинке, аккуратно перешагивая корни и иногда останавливаясь, чтобы освободить зацепившийся подол. Кусты были густо покрыты зелеными ягодами, сулящими изобильный урожай. Ей смутно припомнилось, как в детстве на этом самом месте она собирала голубику и тут же ела с горсти. В тот день кого-то укусила пчела, но за давностью лет уже не вспомнить, кого именно. Тогда Пенелопа узнала, что после укуса пчела умирает. И зачем Господь создал насекомое, которое гибнет, если пытается защититься? Добравшись до места, девушка обнаружила, что ручей обмелел и превратился в тоненькую струйку. Она двинулась вниз по течению, рассчитывая дойти до озерца.

Рядом хрустнула ветка. Почувствовав, что за ней наблюдают, Пенелопа замерла; ее бросило в дрожь, страх из прошлой ночи вернулся. Слышалось лишь пение птиц и гудение цикад, однако через мгновение раздалось шуршание – кто-то спешил к ней сквозь траву. Это оказался Сперо: пес громко тявкнул и прыгнул на нее, яростно виляя хвостом. Девушка погладила его, смеясь над собой: она привыкла находиться в толпе и теперь, оставшись одна, всего боится. Сперо помчался вперед, Пенелопа за ним, чувствуя, как ее охватывает безмятежное счастье, словно она вернулась в детство.