Книга Соперница королевы, страница 117 – Элизабет Фримантл

— Боже мой. – Тот искренне потрясен. – Какое горе для матерей.

— Боюсь, прогулку по саду придется отложить. Я должен отправиться в Уайтхолл.

— Разумеется. – Блаунт ставит книгу на место. – Дайте знать, если я чем-то смогу помочь.

Ожидая, когда подадут карету, Сесил гадает, что Блаунт предлагал – союз или обычную помощь. Этот человек – настоящая загадка. У него зародилась мысль, как извлечь выгоду из ситуации. Надо внушить королеве, что единственный, кто способен совладать с катастрофой в Ирландии, – граф Эссекс.

«В Англии нет полководца талантливее, – скажет он. – Достопочтенный граф обладает уникальным опытом в подавлении восстаний».

Нет, пусть лучше она думает, будто идея принадлежит ей. «Чтобы совладать с таким войском, требуется выдающийся полководец, ваше величество. Это очень важная задача, и тот, кто с ней справится, покроет себя славой. Нужен настоящий храбрец».

«Кто же это?» – спросит королева, уже догадываясь, каков будет ответ.

Сесил покачает головой:

«Нужно хорошо подумать; такие люди – редкость».

Он предложит заведомо неподходящих кандидатов из своих союзников. Разумеется, Елизавета всех отвергнет со словами: «Пигмей, ты ничего не смыслишь в военном деле».

Пройдет несколько месяцев, однако Сесил будет терпелив. Наконец нужное имя загорится в ее мозгу, словно яркое пламя: «Эссекс. Он, и только он».

«Уверен, ваше величество правы, но я предполагал, что… – он изобразит недовольство, – …граф в опале».

«Ну-ну, Пигмей, нечего дуться, что Эссексу предлагают столь ответственную службу, – скажет она. – Ты примешь мое решение, согласен с ним или нет».

Как удачно, что граф сейчас в Уонстеде, а не при дворе, думает Сесил, садясь в карету.

Наблюдая, как дочери преклоняют колени перед королевой, Пенелопа смотрит на Елизавету их глазами: устрашающе суровая старуха с лицом, намазанным белой субстанцией, которая отваливается кусками, обнажая землистую кожу. Рот растянут в напряженной улыбке, не показывающей зубы, – они все сгнили и выглядят отвратительно. Тщательно завитый парик цвета апельсинового джема украшен драгоценными камнями; платье расшито крупным жемчугом, по-девически низкий вырез открывает грудь, также густо покрытую белилами, которые скорее подчеркивают морщины, чем маскируют. На груди сверкает рубин в виде сердца – подарок Летиции. Пенелопа отводит взгляд.

— Ближе! – Королева, щурясь, смотрит на девушек; те на коленях подползают к ней. – Так-то лучше, теперь я вас вижу.

Пенелопа вспоминает, как сама впервые явилась ко двору; тогда Елизавета была жизнелюбивой, энергичной женщиной, ее глаза сияли, пальцы так и порхали в воздухе, а голос звучанием напоминал хорошо настроенную лиру в руках опытного музыканта. В сорок семь она излучала очарование, но в шестьдесят пять ее пальцы уже не порхают, глаза потухли: им слишком многое пришлось повидать.

Пенелопа предупредила дочерей, что королева выглядит грозно и им следует отвечать на вопросы, не проявляя страха. Однако Люси явно напугана; Эсси, хотя ей всего тринадцать, напротив, держится храбро.

— Как твое имя? – спрашивает Елизавета, беря с блюда засахаренную сливу.

— Эссекс, – отвечает Эсси. – Меня назвали в честь моего дяди.

— А, в честь твоего красавца-дядюшки! Ты немного на него похожа, – чавкая, замечает королева.