Книга Соперница королевы, страница 105 – Элизабет Фримантл

— Они такое делали с… – Люси замолкает, не в силах говорить. Страшно представить, что дочь могла подслушать из разговоров слуг, наверняка жуткие истории об ожесточенных схватках и сгоревших домах, – …с женщинами, – наконец произносит девочка. – Творили с ними ужасные вещи – чинили насилие, а потом отрубали руки и ноги.

— Это всего лишь байки, и чем дальше их пересказывают, тем большими подробностями они обрастают. – Однако это не байки. Война жестока как к мужчинам, так и к женщинам. Нападение было совершено из Бретани. Испанцы слишком близко, чтобы чувствовать себя в безопасности.

— Огонь надо выжигать огнем, – сказала Пенелопа Эссексу, когда они обсуждали новости с братьями Бэкон. – Дипломатия Берли не приносит плодов. Отправь войска в Испанию, Робин. Сожги их флот.

— Ты прославишься, – добавил Энтони Бэкон, потирая бедро, чтобы усмирить боль от подагры.

— Осталось только убедить королеву, – заметил Фрэнсис, легонько хмыкнув и жеманно взмахнув рукой. Пенелопа обратила внимание, что он часто сопровождает свои слова такими похмыкиваниями. Возможно, они, как язык тела во время игры в карты, несут в себе некое послание. – Сесилу это не понравится.

— Тем более нужно настоять, – поддакнул Энтони.

— Я осторожно поговорю с королевой, – сказала Пенелопа. – И ты тоже, Робин. Но крайне деликатно. Пусть думает, что это ее решение.

Брат улыбнулся обезоруживающей улыбкой:

— Я справлюсь.

— Но не… – Пенелопа прикусила язык, чтобы не сказать «не зазнавайся».

Расположение Елизаветы дает великую власть, и Эссекс возносится все выше, в то время как остальные фавориты теряют позиции. Пенелопа опасается, что он стал чувствовать себя неуязвимым. Это внушает тревогу: когда поднимаешься на самую вершину, оттуда лишь один путь – вниз. У Эссекса много недругов. Пенелопа чувствует необходимость защитить его, проследить, чтобы он соблюдал умеренность, просчитывал последствия своих шагов. Елизавета не вечна; ее преемником должен стать Яков, ибо чаяния Деверо теперь неизбежно связаны со Стюартами. Пенелопа упорно трудилась, дабы завоевать доверие короля Шотландии. Страх, что тайная переписка навлечет на них беду, тяжким грузом давит на сердце.

— Жаль, я не родилась мальчиком, – с жаром говорит Люси. Пенелопа мысленно возвращается к дочери. Девочка высвобождается из ее объятий, заглядывает в глаза. – Я хотела бы научиться сражаться, как дядя Эссекс.

— Истинное могущество заключается в остром уме, а не в грубой силе, моя радость.

— Что толку от ума, когда на пороге армия захватчиков? – с горьким смехом восклицает Люси.

— Позволь с тобой не согласиться, – отвечает Пенелопа, радуясь, что к дочери вернулась живость. – Вспомни старую герцогиню Йоркскую. – Она много раз рассказывала детям историю про женщину по прозвищу Роза Рэби, которая полтора века назад смогла убедить разъяренных воинов сохранить жизнь ей и ее детям. – Дай-ка гребень. – Волосы у Люси густые, темные, блестящие. Оказавшись при дворе, она непременно захочет по примеру других фрейлин спрятать эту красоту под париком, усыпанным жемчужинами, настоящими или фальшивыми. Очень, очень жаль. Пенелопа вспоминает, как стеснялась своего черного бархатного платья и мечтала о крыльях бабочки; они ей быстро наскучили, острая проволока больно врезалась в шею.