Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 298 – Вера Анмут

— Ты не подчиняешься приказу твоего господина? – недовольно прорычал молодой ландграф.

— Беспокойство о моём господине сильнее послушания.

— А я тебе приказываю, пошёл вон! – прикрикнул Густав, и в глазах его сверкнули искорки гнева.

Да. Теперь он был не другом, но хозяином, и надо было подчиниться.

— Хорошо, – уступил Аксел. – Я выйду. Но от двери не отойду.

Молодой человек без всякого желания вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, прислушиваясь к звукам, оставшимся внутри. А их почти не было слышно. Стражник молча наблюдал за молодым человеком, не решаясь спросить объяснения его странному поведению.

Оставшись один, Густав осушил свой кубок и снова наполнил его. Берхард спокойно и неподвижно сидел за столом, не сводя с брата холодный взгляд чёрных глаз.

— Видимо, ты от меня уже не отстанешь, – устало вздохнул юноша, глядя с тоской на своего странного гостя. – За эти дни ты мне надоел больше, чем за всю жизнь. Но твой вид меня больше не пугает. Скорее, он утомляет меня. Всё моей смерти ждёшь?

— Жду, – откликнулось эхо голосом Берхарда Регентропфа.

— Ты всегда был терпеливым. Всегда усердным в делах. А теперь тебе и вовсе торопиться некуда. Ты оказался более жесток. Я не позволял тебе столь долго страдать. Почему ты не убьёшь меня сразу?

На этот вопрос ответа не последовало. Берхард продолжал сидеть неподвижно, и взгляд его был спокоен.

— Видимо, скорая месть тебя не устраивает, – согласно закивал Густав. – Ты желаешь меня мучить. Хочешь, чтоб жизнь из меня выходила постепенно. Я понимаю. Я вижу. Чем слабее становлюсь я, тем сильнее становишься ты. Я прав?

— Прав.

— Вот-вот. Поэтому ты и не торопишься. Ты питаешься моей болью. Высасываешь из меня силы по глоткам, по каплям. Даже после смерти не желаешь мне что-либо уступить. Ни замок, ни женщину, ни саму жизнь. Завтра я казню Гретту. Разве ты не хочешь меня остановить? А? Не хочешь?

— Не хочу.

— Конечно. Знаешь, что, умерев, она станет твоей навсегда. Получишь свою девку и продолжишь меня терзать. Будешь набираться сил, расти, чтобы завладеть замком, чтобы всех изгнать отсюда.

Густав осушил кубок. В душе его ненависть обнажала нервы. Захмелевший взгляд остановился на стоявшем на столе маленьком флакончике с коричневой жидкостью.

— А что если я не доставлю тебе такого удовольствия? – мрачно усмехнулся Густав. – Я не стану казнить Гретту. Пусть гниёт в темнице. А ещё вот возьму да выпью яду. И тебе не с кого будет тянуть силы. Тебе некому будет мстить, волчонок! Некому! Твои планы рухнут, и ты исчезнешь. Ну, что так смотришь? Напрягся, волнуешься. Боишься? Или думаешь, я этого не сделаю?

— Не сделаешь.

— Считаешь, я трус?

— Трус.

Густав молча покачал головой, не отводя глаз от склянки с ядом. Верхняя губа его нервно подёргивалась, мысли уходили в темноту. Юноша был так углублён в свои мысли, что не заметил, как приоткрылась дверь. Это Аксел Тарф, борясь с нетерпением и переживая, что ничего не может расслышать, пропустил слух внутрь комнаты и напряг внимание.

— Я тебя ненавижу, волчонок, – услыхал он глухое рычание Густава. – Ненавижу больше, чем при жизни. И я нисколько не жалею, что убил тебя. Не раскаиваюсь в этом. Если бы тебя не существовало, я стал бы совсем иным человеком. И жизнь моя сложилась бы иначе. Отец гордился бы мной, я учился бы у него мудрости правления, и в душе моей не царили бы обиды и чувства унижения. Моя мать была бы счастлива. Да и я испытал бы разделённую любовь. Ты один виноват во всех бедах нашей семьи, в моих бедах. Ты подослан к нам дьяволом. И душа твоя задержана здесь чёрным колдовством. Но ты ещё слаб. И замок ещё не твой. Я знаю, после того, как ты потешишься со мной и выпьешь последнюю каплю моей жизни, ты начнёшь издеваться над другими, забирая себе и их силы. И так до тех пор, пока замок не опустеет, и ты не станешь его полноправным хозяином. Но сначала тебе нужен именно я, именно мои силы. Правильно?