Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 295 – Вера Анмут

— Ответ тоже прост. Меня не хотел отпускать Берхард, пытаясь защитить от вашего слуги.

— Берхард? – насторожился Густав. – Значит, вы общаетесь с ним?

— Так же, как и вы, Густав.

— Как смеешь так разговаривать с господином своим! – вспылила Патриция. – Уж не с твоей ли помощью происходит столь странное общение братьев?

— Хотите в колдовстве обвинить меня? – смело взглянула Гретта в гневные глаза свекрови. – Вы давно уже ищите причины для подобного обвинения. Так к чему оправдываться перед вами, если вы всё равно все слова мои перевернёте и выставите в доказательство вины моей? Это всё, на что вы способны – убирать из вашей жизни людей неудобных, а после скидывать свои преступления на плечи невиновных.

Резкая пощёчина внезапно обожгла лицо девушки. Подобных оскорблений Патриция терпеть не желала да ещё от какой-то девчонки, которую приютили здесь лишь по прихоти Густава.

— Заткнись, ведьма! – вскричала женщина. – Ты приворожила моего сына. Ты напустила на него проклятье! Ты колдовством оставила дух волчонка на земле, чтоб он замучил Густава, чтоб убил его!

— Вы сходите с ума, ландграфиня. Для вас с вашим сыном Берхард всегда врагом был, врагом он для вас и остался. Это ваша ненависть его здесь оставила, ваше коварство!

— Вижу я, быть покорной супругой вы не желаете, Гретта, – мрачно высказал Густав. – Предпочитаете хранить верность покойнику, чем жить свободно и жизни радоваться?

— Да жизнь с вами аду подобна.

— Вот как. Не думал я, что вы столь глупы. – В горле Густава застрял ком обиды. – Я давал вам всё. Всё, о чём мечтают многие, всё, что желала бы моя супруга. Но вы хотите любить мертвеца, и холодный склеп для вас подобен раю. Что ж, пусть будет по-вашему, дорогая Гретта. Завтра же по обвинению в колдовстве вы будете сожжены на главной площади Крафтбурга. Завтра вы соединитесь со своим возлюбленным. Так что примите моё решение, как милость. Увести! – бросил он охране.

Патриция осталась довольна. Совесть немного скреблась, но её удалось быстро успокоить. Даже если б Патриция призналась, что это она оставила дверь в комнату Берхарда открытой, Гретту это не спасло бы. Доказательства в колдовстве налицо, в связи с призраком она сама призналась, супруг оскорблён предательством. Смерть на костре – возможно, слишком жестоко, однако поведение преступницы не оставляло выбора для иного наказания.

— Может, её просто изгнать из Регенплатца? – всё-таки попробовала предложить Патриция, возвращаясь в замок вместе с Густавом.

— Чтоб она распускала обо мне сплетни по всей стране? – хмуро отозвался Густав. – Чего мне бояться? Угроз со стороны её слабого отца?

— А волчонок?

— Что с вами, матушка? Вы же не верите в его призрак!

— Это неверие уже постепенно исчезает из души моей.

— Разве для него есть разница, за что мстить мне? Два раза ему меня не убить. Пусть лучше радуется, что я столь скоро соединю его с любимой женщиной.

К вечеру вновь заморосил дождь. Заточённая в холодной темнице Гретта не знала этого. Она молча лежала на тонком соломенном тюфяке, слушала, как в углу шебаршатся крысы, и мечтала о новой встречи с Берхардом. Гретта не переживала о завтрашнем дне, не боялась казни. Она знала, что любимый непременно спасёт её. Он не допустит её смерти, а тем более смерти его дитя. И даже если вдруг его сил и магии не хватит, тогда они соединятся на небесах. И никакая разлука им более не будет страшна.