Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 263 – Вера Анмут

Густав не провожал мать даже взглядом. Её чувства ему были безразличны, его интересовал лишь он сам и его новый кошмар – призрак Берхарда. Он никому не собирался рассказывать о своих видениях. Во-первых, ему могут не поверить и счесть за сумасшедшего. Падучая болезнь и так не добавляет ему славы. Во-вторых, люди догадаются, что именно он и есть убийца Берхарда, и теперь его мучает совесть. Звание братоубийцы Густава совсем не прельщало. К тому же он собирался возложить вину за убийство на Кроненберга. А в-третьих… Густаву было стыдно за возникшие страхи. Нет, никто не должен знать о поселившимся в замке призраке Берхарда. Но как Гретта смогла всё понять? Неужели, тоже видела призрак? Нужно спросить. Спросить и предупредить, чтоб не болтала о случившемся на каждом углу. Иначе слухи о безумии властителя Регенплатца быстро разлетятся по всем окрестностям.

Сев на кровати, Густав почувствовал лёгкое головокружение. Впрочем, оно быстро прошло. Тогда юноша встал и не спеша оделся. По коридору он шёл не торопясь, преодолевая слабость в теле. Но дорога была не длинной.

У двери в покои молодой ландграфини на карауле стоял солдат, который завидев господина, немедленно вытянулся в струнку. Сообщив, что охрана покоев госпожи более не нужна, Густав отпустил стражника, затем открыл дверь и вошёл в комнату. Гретта вместе с Лизхен сидела на скамье у окна, приход молодого ландграфа резко прервал их разговор и заставил обеих опустить глаза. Густав догадался, что девушки говорили о нём, и скорее всего, Гретта рассказала своей прислужнице о ночном происшествии. С плохо скрываемой напряжённостью, юноша прошёл и присел на стул. Спохватившись, Лизхен вскочила с места. Скоро присев в реверансе, она отошла в противоположный угол комнаты.

— Добрый день, Гретта, – произнёс Густав.

— Добрый день, – спокойно ответила девушка, продолжая сидеть. – Как ваше самочувствие?

— Спасибо, хорошо.

— Вы бледны.

— Плохо спал. А как провели ночь вы?

— Мой сон был крепок и спокоен. Вот только ландграфиня разбудила меня очень рано…

— Вас совсем ничего не беспокоило? – с подозрением уточнил Густав.

— Совсем, – подтвердила Гретта. – После того, как вы столь спешно покинули спальню, я легла на кровать и под тихую песню дождя уснула.

Девушка невольно улыбнулась, вспомнив эту мирную ласковую мелодию дождевых капель. Густаву, не знавшему мыслей супруги, показалось, что Гретта смеялась над ним, над его бегством. И как ни странно, эта догадка вызвала в его душе чувство не гнева, а стыда.

— Говорите, матушка моя рано разбудила вас? – проговорил Густав. – Подозреваю, она не была с вами особенно ласкова.

— Да, ландграфиня гневалась и обвиняла меня, – ответила Гретта. – Надеюсь, вы объяснили ей всё?

Густав покосился в сторону Лизхен, которая поставив себе на колени корзину с рукоделием, старательно делала вид, будто занята разбором ниток и разговор господ ей совсем неинтересен. Но молодой ландграф не поверил в это напускное безразличие. Он поднялся и занял место на скамье рядом с Греттой.

— Я матушке ничего не рассказывал. Это не её дело, – тихо, почти шёпотом заговорил Густав. – Однако обязательно скажу ей, что ты ни в чём не виновата. Вчера… вчера я перебрал вина… Я был немного не в себе. Должно быть, я бредил наяву… Моя болезнь… моё проклятье. Это она тревожит мой разум…