Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 237 – Вера Анмут

— И не подумаю.

Гретту охватило отчаяние. Неужели этот ужасный долгий день закончится смертью её отца, её единственного родного человека?

— Ты не посмеешь казнить его! – кинулась она к Густаву. – Отпусти его, слышишь?

— Отпустить? – Густав удивлённо вскинул брови. – После того, как он грозил меня убить?

— Но ведь ты сам своими оскорблениями вынудил его на эти угрозы. Отпусти его, отец ничего тебе не сделает. Я обещаю.

— Гретта, не проси, не унижайся! – приказал Рюдегер.

Густав холодно и надменно слушал стенания девушки. Любящая дочь была готова на всё ради спасения отца. Это хорошо. Это как раз то, что ему и было нужно.

— Я не верю ни вам, ни вашему отцу, – высказал он. – Вы хотели бежать. В ночь, в дождь. Бежать, даже не отдав последних почестей умершему другу вашему. Вы предаёте его, предаёте меня. Вы поступаете так же, как и Кроненберги.

Рюдегер насторожился. Значит, до Клоса Кроненберга Густав уже добрался.

— Что ты с ними сделал? – спросил барон.

— Пока ничего. Только запер в темнице. Но после похорон я проведу открытый суд над ними по обвинению в убийстве моих брата и отца.

— Что? – удивлённо ахнули Гретта и Рюдегер.

— Да. Можно сказать, что моего отца тоже убили, – как ни чём ни бывало продолжал Густав. – Его бедное сердце не выдержало переживаний за старшего сына. После суда я непременно казню убийц, а поместье Кроненберг вновь войдёт в границы Регенплатца.

— Какой же ты, оказывается, мерзавец, – проговорил Рюдегер.

— Кроненберги хотели сбежать, но не успели. И вы тоже намерены сбежать. Уж не заодно ли вы с убийцами, барон? Вы и ваша прелестная дочь, которой, признаться, роль супруги моей подошла бы больше, нежели роль идущей на плаху преступницы.

Барон Хафф понял всё. Сейчас они с Греттой находились в руках Густава, который мог сделать с ними всё, что захочет. Сам Рюдегер смерти не страшился, но что станет с Греттой? Убить. Убить мерзавца! Освободить от него мир и невинных людей. Рюдегер выхватил меч, но успел сделать лишь шаг, как солдаты тут же кинулись к нему, схватили и обезоружили. Густав оставался спокоен и холоден.

— Увести его, – приказал он страже.

— Стой! – воскликнула Гретта. – Прошу тебя, Густав, отпусти моего отца. Он не причастен к убийству, и ты это прекрасно знаешь.

— Он пытался убить меня!

— Отец защищал меня и честь свою. Отпусти его.

Густав подошёл к девушке совсем близко и заглянул ей в глаза. Гретта боялась его, однако старалась скрыть страх перед ним, и, как бы ни дрожала душа её, она выдержала этот пристальный, этот колючий взгляд, не опустила головы.

— Пожалуй, я смогу отпустить его, – не спеша проговорил Густав, – но при одном условии…

— Я согласна, – тут же ответила Гретта, догадавшись, каким будет это условие. – Я стану твоей женой.

— Гретта не смей! – вскричал Рюдегер. – Я запрещаю тебе!

Густав довольно улыбнулся. Его забавляла происходящая сцена.

— Что ж, за такую цену я могу даровать твоему отцу жизнь, – сделал он одолжение. – Но всё-таки доверия к вам у меня нет. Уведите барона, – вновь обратился Густав к солдатам, – да выделите ему хорошую камеру, ту, что предназначена для знатных особ.

Солдаты увели арестованного. В комнате остались только Густав, дрожащая от отчаяния Гретта, да Лизхен, забившаяся от страха в угол.