Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 192 – Вера Анмут

— Что!!!

Буквально за пару мгновений удивление сменилось негодованием, негодование – гневом, гнев острым уколом муки воткнулся в слабое сердце мужчины.

— Что ты натворил! – вскричал Генрих. – Что ты натворил!! Как теперь… Как посмотрю в глаза барону Хафф? Ты же совратил его дочь!..

— Гретта сама дала согласие стать моей женой, – возразил Берхард. – Она любит меня и пошла на этот шаг ради того, чтобы быть со мной…

— Но вы женились тайно, без нашего благословения! – с хрипом выдыхал Генрих.

Рука его уже массировала грудь, болезненный укол всё глубже проникал в страдающее сердце.

— Вы не давали нам это благословение.

— А маркграф? Боже, что я скажу ему? Что он обманут? Что его дочь стала отвергнутой невестой?! Какой позор ты навлёк на нашу фамилию!

Боль быстро разрасталась, вгрызаясь в сердце изнутри. Генрих опустил руку, но заветного мешочка со склянкой на поясе не обнаружил.

— Я постараюсь сам всё объяснить маркграфу… – говорил Берхард.

— Что ты ему объяснишь?! Ох! Что фамилия Регентропф потеряла значение честного имени? Что нам больше нельзя верить?

Сердце буквально разрывалось. С тихим стоном ландграф опустился на стул.

— Папа, что с вами? – встревожился Берхард, увидев страдание на лице отца. – Сердце?

Генрих слабо кивнул в ответ, сил у него осталось лишь на то, чтобы терпеть боль. Подняв руку, он указал на навесной шкаф в углу комнаты. Берхард понял и подбежал к шкафу. В нём среди прочих вещей с краю стояли две бутылочки с сердечными каплями лекаря Гойербарга. Берхард взял одну склянку и вернулся к отцу. Приняв лекарство, Генрих постарался успокоиться. Боль пройдёт скоро, но надо, чтоб и ритм сердца стал тише, а дыхание стало ровнее.

— Ты убиваешь меня, Берхард, – простонал Генрих.

— Простите меня, отец. – Юноша смиренно опустил глаза. – Я не хотел причинять вам боль.

— Будто ты не знал, как я приму твой поступок.

— Я просил вас отменить свадьбу с Зигминой, – всё ещё пытался оправдаться Берхард. – Просил не разлучать нас с Греттой…

— Молчи! – прикрикнул Генрих; его потемневшие голубые глаза метали молнии. – Ещё не хватало, чтоб ты переложил всю вину на меня! Мерзавец. Я надеялся на тебя, я доверял тебе… Я отдал тебе самое дорогое – Регенплатц! А ты всё это предал, променял на обычную женщину…

— На женщину, которую я люблю…

— Молчи! Ты разочаровал меня, Берхард. Я жал от тебя помощи, а ты создаёшь ещё бóльшие трудности!

Из груди мужчины вырвалось тихое рычание. Нужно было что-то делать, как-то решать проблему. До свадьбы оставалось всего два дня.

— Кто знает о твоём браке? – спросил Генрих, стараясь запустить в голос более спокойные нотки.

— Кларк Кроненберг, служанка Гретты Лизхен, да отец Антоний, – ответил Берхард.

— А барон?

— Ещё не знает.

— Не говори пока никому. И Гретте скажи, чтоб молчала до поры.

— Что вы намерены сделать?

— Ещё не знаю. Надо думать. Ступай.

— Простите, отец, мы с Греттой просто хотим быть счастливыми.

— Ступай вон! – строго приказал Генрих.

Не решаясь более перечить отцу, Берхард покинул его покои.

— Упрямый. Настырный, – проворчал ландграф, вонзив взор в закрывшуюся за сыном дверь. – Всё сделал по-своему. Характер истинного Регентропфа. Но как же мешает жизни такой характер!

Генрих встал и прошёлся по комнате. Боль в сердце стихла окончательно, зато теперь беспокоили тяжёлые думы.