Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 189 – Вера Анмут

Берхард сделал одолжение.

После жаркой дневной духоты сумерки вечера ласково обволакивали прохладой. Но Зигмину столь приятные ощущения не трогали. Иными чувствами была наполнена душа её.

— Почему вы так жестоки ко мне, Берхард? – спросила она у идущего рядом с ней молодого человека. – Я всего лишь полдня у вас в гостях, а вы меня уже ненавидите. Почему?

— Кто вам сказал такую ерунду? – усмехнулся Берхард.

— Вы. Вы сами своим безразличием ко мне, своей холодностью.

— Я говорил вам, что у меня дурной характер…

— Не прикрывайтесь дурным характером, – прервала Зигмина. – В обществе о вас идёт совсем иная молва. Неужели вам легче и приятнее играть ужасную роль злого и грубого человека, нежели просто сказать мне правду?

— Правду? Но вам она будет ещё более неприятна.

— Пускай. Зато я перестану путаться в многочисленных вопросах. Не обижайте меня своим притворством.

— Что ж, как пожелаете.

Не по нраву был Берхарду начатый разговор, однако он понимал, что рано или поздно придётся всё рассказать. Так, может, действительно, лучше сейчас, чем позже.

— Моё сердце несвободно, Зигмина. Я люблю другую девушку. И мои чувства к ней настолько серьёзны, что я даже просил отца отменить нашу с вами свадьбу. Я не откажусь от этой девушки ни при каких обстоятельствах.

Зигмина опешила. Ещё не вышла замуж, а уже нелюбима, уже не нужна. Она, конечно, не ожидала, что жених с первых же минут воспылает к ней страстью, но на некоторую симпатию и тепло рассчитывала. Девушка отвернулась от собеседника, не желая, чтобы тот заметил навернувшиеся на её глаза слёзы обиды.

— И… ваши чувства взаимны? – осторожно поинтересовалась она.

— Да.

— А можно узнать имя этой девушки?

— Нет.

Зигмина даже вздрогнула оттого, сколь резок был данный ответ. Она вдруг почувствовала себя вещью, которую насильно навязывают новому хозяину.

— Раз ландграф не стал отменять свадьбу, значит, он решил, что та девушка недостойна вас и вашей фамилии, – предположила Зигмина.

— Я не буду с вами обсуждать это, – категорически ответил Берхард.

Скорее всего, так и есть.

— Но зачем вы стали столь грубы со мной?

— Что ж, говорить правду, так уж всю. Я не хочу нравиться вам, Зигмина. Я не хочу, чтобы вы меня полюбили. Скажите отцу, как я плох, попросите его отменить свадьбу. Если он любит вас, то не позволит вам стать несчастной.

Берхард уже хватался за любую соломинку, лишь бы предотвратить грозящий скандал, избежать позора, обид, сохранить мир и согласие. Он хотел слишком многого.

Зигмину охватило недоумение. Широко распахнув полные изумлением глаза, она повернулась к собеседнику.

— Вы хоть понимаете, что предлагаете мне? – пока тихо, но с быстро растущим возмущением спросила Зигмина.

— Я предлагаю вам отказаться от мужа, который будет изменять вам, который не даст вам ни тепла, ни радости, с которым вы познаете только тоску и одиночество…

— Молчите, жестокий человек!

— Просите отца освободить вас от этого жестокого человека!

Зигмина вновь отвернулась. Она задыхалась от возмущения, сердце её тяжелело от гнева. Подлый человек! Не так уж сильно он притворялся. Как смел он требовать от неё добровольно принести в жертву её честное имя и ради чего? Ради того, чтобы он жил в счастье и любви с какой-то безродной девкой, а она… С чем останется она? С дурной славой и одиночеством? Даже Регенплатц ей не достанется. Не будет любви, так хоть тщеславие своё утешить. И, в конце концов, что такого страшного в том, что у мужа будет любовница? Жена тоже может любовника завести, да ещё какого! Красивого да ласкового, который сумеет восполнить всю недостачу супружеской любви.