Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 191 – Вера Анмут

— Ты не понимаешь, Аксел, – провыл Густав. – Не понимаешь! Если я сейчас прощу волчонку эту выходку, значит, я прощу ему предательство, а значит, и признаю своё поражение. Нет уж, предательство должно караться смертью. И смертью немедленной! Раб из Берхарда плохой, он будет бунтовать, а вот покойник из него выйдет отличный.

Густав вскочил с места и нервно заходил по комнате.

— Что касается Зигмины фон Фатнхайн, – продолжал он, – так она мне совсем не нужна. Зачем мне эта тощая бледная девка с завышенным самомнением? Я замучаюсь с её капризами да с придирками её папаши маркграфа. Мне не интересны ни её золото, ни её армия, я и сам богат и силён. А вот Гретта мне нужна. Я хочу её! Правда, она уже не чиста, эта распутница не сумела сберечь себя до нашей свадьбы. Да ничего. После за блудливость свою наказана она будет мной. И серьёзно наказана.

— М-да, невесёлую ты ей жизнь готовишь, – усмехнулся Аксел.

Густав резко остановился и вонзил в друга колючий взор.

— А это уже будет от неё зависеть, как сложится её жизнь со мной. Если она станет послушна и ласкова, если станет выполнять все мои прихоти, то и мне обижать её незачем. Я же не тиран. Однако сначала нужно избавиться от волчонка.

С улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, Густав снял с пальца перстень с чёрным топазом и, вытянув руку, подставил камень под утренние лучи солнца.

— Что это? – спросил Аксел.

— Это то, с помощью чего я обрету и трон Регенплатца и желанную женщину, и при этом ничего не потеряю.

Ландграф стоял у окна и под светом утренних солнечных лучей читал только что переданное ему письмо. На вошедшего в покои сына он взглянул мельком и продолжил чтение. Берхард не прерывал, молча и равнодушно наблюдал за действиями слуги, наводящем в комнате порядок после сна господина.

— Я смотрю, ты сегодня рано поднялся, – произнёс Генрих, свернув пергамент.

— Да и вы, отец, уже на ногах, – отозвался Берхард.

— Сегодня суетный день. Сегодня приготовлено много развлечений для гостей, нужно всё ещё раз проверить. – Генрих отошёл к столу и положил свиток. – Король не приедет на свадьбу.

— Почему?

— Снова восстания в Италии.

— Оно и к лучшему.

— Восстания?

— Нет. То, что король не приедет.

— Что ж тут хорошего? Мне бы очень хотелось, чтобы вас с Густавом благословила не только власть церковная, но и власть светская.

— Дело в том, отец, что свадьба может пойти не по запланированному порядку.

Генрих напрягся. Чем ещё «обрадует» его старший сын?

— Что ты имеешь в виду?

Берхард опустил глаза. Он понимал, что его признание вызовет гнев у отца, но признаться необходимо, необходимо пережить этот гнев. Вот только слуга мешался.

— Я хотел бы поговорить с вами наедине, – произнёс Берхард.

Ландграф взглядом и кивком головы указал слуге на дверь, и тот, оставив работу и отвесив господину поклон, немедленно покинул комнату.

— Твои «разговоры наедине», честно говоря, меня уже пугают, – признался Генрих, едва закрылась дверь за слугой. – Что на этот раз?

— Я не могу жениться на Зигмине, отец… – начал Берхард с главного.

— Ты опять за своё! – рявкнул Генрих. – Этот вопрос уже решён, и обсуждать его снова я не желаю!

— Но сейчас всё намного серьёзнее! – настаивал Берхард.

— Почему?

— Потому что… Потому что этой ночью мы с Греттой тайно обвенчались в часовне монастыря…