Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 130 – Вера Анмут

Сначала разговор за ужином шёл ни о чём, о всяких пустяках. Однако вскоре Патриция не выдержала и поинтересовалась у мужа:

— Всё это хорошо, но может, ты всё-таки скажешь, зачем вызвал нас с Густавом сюда?

Генрих улыбнулся:

— Я думал, тебе будет приятно вернуться. Разве ты не соскучилась по Регентропфу, по своей матушке? Она по тебе очень скучала.

— Да, очень, – эхом вздохнула Магда.

Но Патриция лишь недоверчиво усмехнулась.

— Я тебя слишком хорошо знаю, Генрих, ты всегда поступаешь только по выгоде своей. Ни мои чувства, ни чувства моей матушки тебя не тревожат.

— Зря ты так. Я действительно хотел, чтоб вы вернулись в Регентропф. Особенно ты, Патриция. Ведь как ни крути, а место жены подле мужа. Но ты права, у меня есть и важное дело.

— Я так и знала, – тихо рассмеялась Патриция.

— Вернее не дело, а сообщение. И оно касается вас, Берхард и Густав.

Густав подался вперёд, приготовившись внимательно слушать. Берхард же остался безучастен, он уже знал, о чём пойдёт речь.

— Мои сыновья уже не мальчики, а взрослые мужи. Берхарду минуло восемнадцать лет, Густаву скоро исполнится семнадцать. Вы сильны, умны, красивы, богаты. Для вас уже наступил тот период жизни, когда нужно задумываться о создании семьи. Короче говоря, вам пора жениться.

— Ты с ума сошёл! – воскликнула Патриция. – Густаву ещё рано даже думать об этом! Ему только шестнадцать…

— Я уже не мальчик! – встал на свою защиту Густав, который, несмотря на свой юный возраст, уже успел познать правила любовных игр с женщинами. – И я вовсе не прочь жениться. Если, конечно, невеста понравится.

— Она понравится, – спокойно заверил отец.

— Ты что же, и невесту уже нашёл? – кипела Патриция.

— Да, я подыскал невест для обоих сыновей.

— Даже не посоветовавшись со мной?

— Девушки весьма хороши, – проигнорировал Генрих возмущение жены, – из уважаемых семей. Я уже вёл переговоры с их отцами и получил от них согласие на браки. Гонцы привезли благословения и портреты девушек. Так что, женихи, сейчас вы увидите своих будущих невест.

Ландграф повернулся лицом к двери, несколько раз хлопнул в ладоши и громко приказал:

— Внесите портреты!

Дверь тут же распахнулась, и двое слуг внесли в залу две покрытые белой материей картины. Сидевшие за столом хранили молчание зрителей, приготовившихся к просмотру интересного спектакля, роль ведущего которого взял на себя ландграф фон Регентропф.

— Начнём с Берхарда, сына моего старшего.

Один из слуг сдёрнул материю с картины и перед зрителями предстал портрет совсем юной худенькой девушки в нежно-голубом наряде на фоне розового утра. Миленькое личико с мягким румянцем, пухлые розовые губки застыли в лёгкой улыбке, светлые, почти белые волосы уложены в причёску с жемчужной нитью и украшены синими и красными цветами, в приподнятой к груди руке маленький букетик алых цветов. Художник, видимо, пытался изобразить нежного юного ангела. Да только у него не получилось. Этот образ портили гордо поднятая голова, смелый, даже надменный взор холодных серых глаз, и сама улыбка казалась высокомерной. Присмотревшись к лицу можно было догадаться, что этот ангел своенравен и предпочитает подчинять, а не подчиняться.

— Зигмина фон Фатнхайн, – провозгласил Генрих, – младшая дочь маркграфа Олдрика фон Фатнхайна. Через пять месяцев ей исполнится шестнадцать. Умна, образована, играет на нескольких музыкальных инструментах, красиво поёт. Увлечена математикой. О Зигмине говорят, как о девушке с жёстким характером, даже отец старается ей не перечить. Но это неплохо. Регенплатцу не нужна мямля. К Зигмине сваталось ещё трое женихов, однако из всех она выбрала тебя, Берхард.