Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 129 – Вера Анмут

— С чего ты это взял?

— Последний год Густав изредка присылает мне письма, в которых откровенно признаётся в своей ненависти ко мне, – наконец начал признаваться юноша. – Он называет меня бесстыдным человеком, который использует вашу доброту в собственных целях, человеком без чести и без совести, который настраивает вас против него и Маргарет. Густав грозит, что соберёт армию против меня и обязательно вернёт себе Регенплатц, принадлежащий ему по праву законного рождения.

— Он знает?

— Да. Видимо, матушка рассказала ему всё. Кроме того, недавно мне было прислано письмо от Маргарет. Она теперь тоже знает о моём настоящем происхождении и предупреждает, если Густав пойдёт против меня войной, то её муж граф Гельпфриг поддержит его и присоединит к его войскам свою армию.

После такой новости Генрих совсем потерял дар речи. Значит, лад в семье, как он думал, так и не наступил, казавшееся спокойствие являлось лишь прикрытием для продолжающейся войны. Патриция открыла правду Густаву и Маргарет, она откровенно добивается вражды между ними и Берхардом. Да и отец в их глазах тоже оказался предателем. Какое теперь может быть уважение к нему? Своими силами уничтожить Берхарда у Патриции не выходит, и она переложила эту задачу на сына.

— У них ничего не получится, – произнёс Генрих, с трудом приходя в себя от потрясения. – Твоя армия всё равно будет больше армии Густава. Вассалы присягнут на верность тебе, а не ему. Не ожидал я такой коварной игры за моей спиной. Почему ты мне раньше ничего не говорил?

— Сначала я думал, что в Густаве просто кипит обида. Однако его угрозы становятся всё жёстче. Да и Маргарет присоединилась.

— И ты испугался?

— Нет, – Берхард был спокоен. – За себя нет. Но не хотелось бы, чтоб из-за наших семейных передряг пострадали бы невинные люди, пострадал мир в Регенплатце. Да и, если подумать, в какой-то степени Густав с матерью правы, их можно понять…

— Запомни, Берхард, – пресёк Генрих рассуждения сына. – Несмотря на твоё происхождение, ты – мой прямой и законный наследник. Патриция при моих подданных признала тебя своим сыном, согласившись тем самым стать твоей родной матерью! Это потом в ней началась игра амбиций. Ты носишь фамилию Регентропф по праву. Титул ландграфа и графство Регенплатц переходят к тебе по закону. И я запрещаю тебе сомневаться в этом!

Берхард молчал, не смея перечить отцу, а Генрих после тяжёлой паузы добавил:

— Мне уже сорок один год. Моё сердце настолько больно, что может остановиться в любой момент. Потому я заранее забочусь о вас, моих детях, и о Регенплатце. Завещание уже готово. На твою свадьбу я приглашу всех вассалов, короля и на празднике перед всеми официально передам тебе власть и правление Регенплатцем. Вассалы присягнут тебе в верности. Густав будет бессилен. С того момента его жизнь окажется в твоих руках. Ты получишь право арестовать и даже казнить брата за измену.

— Я этим правом не воспользуюсь, – отрезал Берхард.

— Я тоже буду надеяться, что Густав к тому времени одумается и смирится.

Встреча Генриха, Патриции и двух братьев была предельно холодна. Все улыбались друг другу, говорили добрые слова, но в глазах блестела неприязнь, а в голосах звенел лёд. После положенных церемоний приветствия все разбрелись по своим комнатам и собрались снова вместе только к ужину. В этот раз и графиня Бренденбруг изменила своим привычкам и тоже спустилась трапезничать в общую залу.