Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 133 – Вера Анмут

— Да, по-прежнему, – уныло отозвался Берхард. – Мать открыто меня презирает, Густав постоянно рычит мне вслед оскорбления. Уж поскорее бы прошли все церемонии, да вернулись бы они в Стайнберг.

— Патриция разве уедет с Густавом?

— Надеюсь, что да.

— Невесты скоро прибудут в Регенплатц? – вновь спросил Кларк.

— Скоро. Зигмина с отцом уже в пути, а Гретта… – Берхард тяжело вздохнул. – Гретта не знаю. Но ей недалеко ехать, она не опоздает.

— Берхард, ты мне писал, однако я не совсем понял. Тебе и вправду Гретта Хафф не безразлична? Ты влюблён в неё?

— Да, Кларк, это правда, – признался Берхард.

— Но почему вдруг? Ты видел её всего раз и то давно, вы были ещё детьми.

— Если б я мог объяснить, то непременно сделал бы это. А сейчас я и сам в смятении. Видел бы ты, какой красавицей стала Гретта!

— Но и Зигмина, ты писал, тоже на внешность весьма мила.

— Да, мила, – тускло признал Берхард. – Она красива, как… как зима. Как колючий иней на ветвях деревьев, как блёклое серое небо. Даже от портрета веет ходом, хотя художник и попытался украсить эту снежную королеву цветами. А Гретта схожа с весной, с ароматом цветов, с теплом южного ветра, с ласковыми лучами солнца.

— Видно, художник очень постарался, – усмехнулся Кларк.

— Хочешь сказать, что он преувеличил, и на самом деле девушка хуже? – Берхард отрицательно покачал головой. – Я видел её, Кларк, я общался с ней. Её мягкий голос до сих пор звучит во мне, я помню каждое её движение. Она добра, умна и прелестна.

— Говоришь о ней, как об идеальной женщине, но всё-таки совсем её не знаешь. Добрая девочка за столько лет вполне могла превратиться в жестокую расчётливую стерву.

— Только не Гретта.

— Почему ты так в этом уверен?

— Ты не видел её глаза.

— Хороший художник…

— Нет, Кларк. Если девушка плоха, то она такова с самого начала, с рождения. Посмотри на мою сестру, например. Маргарет красивее и Гретты, и Зигмины, она далеко не глупа. Но взгляни в её глаза – сколько в них надменности, пренебрежения к людям… Таковой она была всегда: и в детстве, и сейчас, и, я уверен, никогда не изменится. И художникам не удаётся скрыть её истинный взгляд на жизнь.

— Хорошо. Но если Гретта так взволновала твою душу, почему ты не скажешь об этом отцу? Быть может, он позволит тебе жениться на ней, а не на Зигмине?

— Нет. Уже поздно что-либо менять и просить. Да отец и не пошёл бы на это. Понимаешь, Кларк, я – принц Регенплатца, и мне в жёны нужна только принцесса, – обречённо пояснил Берхард. А потом вдруг, обратив лицо к небу, горячо воскликнул, – Боже, как я ненавижу свой высокий статус! И зачем только отец забрал меня к себе, в замок? Лучше бы я остался с моим родным дедом! Лучше бы я работал в его лавке сапожником, зато был бы свободным! Был бы хозяином своей судьбы.

— И возможно, никогда не встретился бы с Греттой, – дополнил Кларк.

Берхард опустил голову. Да, не встретился бы.

— Но зато и сердце бы так не болело от того, что она не со мной.

— Твоё сердце болело бы от другого. Уж поверь мне, если бы ты вёл жизнь сапожника, ты бы проклинал своего отца за то, что он не забрал тебя в замок и не посадил на трон.

Берхард лишь пожал плечами, не зная, соглашаться с этими доводами друга или нет.

— Я Гретту смогу заполучить, лишь отказавшись от трона Регенплатца, – после недолгого молчания продолжил он.