Книга И это пройдет…, страница 171 – Вера Чистякова

— Ужас какой, — возмутилась Оля. — Зачем же дедушка так с папой?

— А как надо было? — удивилась бабушка, — чтоб ты без отца росла? Митя все правильно сказал.

— Бабуля, но ведь ты же сама говоришь, что он не счастлив теперь, — совсем растерялась Оля.

— Потому и говорю, он сразу неправильный выбор сделал, вот теперь и несет свой крест, — ответила бабушка.

— Да что не так-то с мамой? — начиная сердиться, спросила Оля. Ей не нравилось, что бабушка винит маму в папиных горестях.

— Да все с ней так, только она вцепилась в него, как в последний шанс, ведь ей почти тридцатник был, она ребенка хотела, вот и все. А ему рано было жениться, он пожить то толком не успел, — вздохнула бабушка.

— Фу, мама старше папы всего на 3 года, какой последний шанс? — возмутилась Оля.

— Много ты понимаешь, женщине до 30 надо замуж выйти, ребенка родить, а лучше двух. В 30 уже поздно все это делать. Залежавшийся товар никто брать не хочет, — с чувством знатока, сказала бабушка.

— Это все стереотипы, — фыркнула Оля. Ее ужасно раздражали подобные взгляды на жизнь. Она считала, что совершенно не имеет значения, в каком возрасте женщина выходит замуж, главное, чтоб была настоящая любовь.

* * *

— Да выключи ты это, — попросила Мира, обращаясь к Мише, который не отрываясь смотрел на экран. «Марш миллионов» приковывал его взгляд.

— Что значит выключи, это же важное событие для нашей страны, как ты не понимаешь? — возмутился он.

— Что я должна понимать, ты уже несколько дней не отрываешься, не все ролики еще на YouTube пересмотрел? — втыкая иголку в ткань, спросила Мира.

— Не все, но ты вообще хоть немного слышишь, что говорят представители власти? Вот Песков заявил, что печень протестующих надо размазать об асфальт, — важным тоном сообщил Миша.

— Это кто? — не поняла Мира. — Юморист, который Машу Распутину парадирует? Какое мне дело до того, что всякие больные на голову говорят?

— Песков- пресс-секретарь председателя Правительства Российской Федерации, как ты можешь не знать? — презрительно спросил Миша.

— Зато я знаю, как пользоваться шуруповертом и молотком, — зло бросила Мира, — слушай, тебе заняться, я вижу, совсем нечем, так почини шпингалет на окошке, а то ставня постоянно хлопает. Или пластиковые давай поставим, ну сколько можно?

— Ну выбери сама, да закажи, от меня-то ты чего хочешь? — обиделся Миша.

Мира тяжело вздохнула. Так было каждый раз, когда она заговаривала о бытовых проблемах. Она отложила вышивку. Подошла к шкафу и распахнула дверцу. На полке сиротливо лежали пара ее кофт, джинсы, белье. Все остальное уже давно перекочевало в мастерскую. Она взяла спортивную сумку, начала складывать остатки. Миша продолжал сидеть за ноутбуком, не глядя на нее. Мира прошла в ванную, взяла косметичку, плойку, любимое полотенце с розовыми мышками. «Интересно, если я уйду и не скажу ему, как быстро он заметит мое отсутствие?» — промелькнуло в ее голове. Она вернулась в комнату:

— Миш, послушай меня, — позвала она.

— Слушай, я все равно ничего в этих окнах не понимаю, ты сама лучше меня это знаешь, — ответил он.

— Я не об этом, Миш, я ухожу, — ровным голосом проговорила Мира.

— А, ну ладно, у тебя примерки на сегодня что ли? — не понял он.

— Нет, Миша, я от тебя ухожу, — сложив руки на груди, сказала она.