Книга Тлеющие осколки разбитых надежд, страница 47 – Бусинка Кошковская

— Чай скоро принесут, а пока расскажи, что там с крестьянами? — Дарья присела рядом и приготовилась внимательно слушать.

— С какими крестьянами? — князь Андрей был сейчас в таком прекрасном расположении духа, что даже и не вспомнил обо всём, что было днём.

— Из-за чего Пьер с Меньшениным ввязался в спор? Ты, кажется, что-то о крестьянах говорил.

— Ах, ты об этом… Я уже и думать забыл, — князь задумался. — Мы, а это я и ещё несколько помещиков, как представители дворянства, хотели написать письмо в Министерство, с просьбой решить вопрос с землёй для крестьян, отпущенных по вольной, а князь Меньшенин выступил против, ещё и приплёл то, с какой стати помещик вообще должен отпускать крестьян. Пьер не выдержал, стал ему доказывать обратное, я еле увёл его оттуда…

— С дураком спорить — ему уподобляться… Как же это Пьер и спорил?.. — княгиня Дарья была достаточно удивлена, хотя удивлена — это мало сказано. — Письмо-то в итоге написали?

— Написать-то написали, но не отправили, ибо там чуть до рукопашного боя дело не дошло, на силу увёл я его.

— Коли письмо написано, отправить его — не беда. Чего же теперь расстраиваться? — произнесла она, но Болконский уже и не слушал её, он будто глубоко о чём-то задумался.

— Андрей, ты слушаешь меня вообще? — княгиня чуть нагнулась к нему и, с недоумением, взглянула на него.

— Извини, ты что-то сказала? — князь Андрей будто опомнился и «вернулся» к ней.

— Что с тобою такое? Ты рассеянный какой-то.

— Да это… С Пьером выпили немного вина.

— Так, и что же? — Дарья поставила локоть себе на колено, а ладонь под щёку и уставила свой пристальный взор за Андрея.

— Голова болит, — ответил князь Андрей, тяжело вздохнув. — Ты ведь знаешь, нельзя мне пить, плохо это действует на меня. Но за встречу с другом я отказать не мог.

— Что же ты сразу не сказал мне? — княгиня встала со своего места и подошла к князю сзади. — Закрой глаза и расслабься, а о плохом не думай, тебе нельзя волноваться, — мягко произнесла она и, медленно и осторожно, начала водить своими тонкими пальцами по его вискам. — Ранение тебя не беспокоит, mon cheré?

— Ммм… Спасибо тебе, Даша. Нет, не беспокоит, — ответил князь Андрей, закрыв глаза. Эти её действия доставляли ему удовольствие и весьма расслабляли, ведь от них боль, которая мучила его почти весь день, утихала. После этого князь Андрей окончательно забыл всё, что тревожило его мысли.

Весьма скоро пришла служанка Варя и аккуратно поставила на стол чайник и две чашки, налила в них чай и ушла прочь.

Дарья вернулась на своё место, взяла чашку и уже пустилась в рассуждения:

— С крестьянами-то это, конечно, хорошо, а то ж вон оно, отпустила я Катерину, а куда она и где — и знать не знаю…

— Большинство, как раз-таки, поддержало эту идею, — произнёс князь Андрей, с удовольствием, делая большой глоток горячего сладкого чаю, — думаю, отец, коли был бы жив, поддержал тоже, — тут ему показалось, что он зря упомянул отца, неожиданно какая-то горечь появилась в его душе.

— Мой отец тоже пытался что-то делать для крестьян, но он человек военный был, оттого ему не до этого в основном было. И ведь восемь лет его уже нет… — она отхлебнула побольше чаю, дабы задавить внезапно накатившиеся слёзы. — Он был бы очень рад, что я вышла замуж за тебя, Андрей, ведь очень уважал твоего отца и так хотел, дабы я полюбила кого-то поистине достойного, — Дарья не хотела плакать сейчас, она была не тем человеком, кого можно легко вызвать на слёзы, но воспоминания о смерти отца — это именно то, что разрывало её душу на части, и князь Андрей очень хорошо понимал это, ведь сам потерял отца.