Книга Жизнь моя, страница 73 – Мишель Пейвер

Успокойся, не думай о ее уходе. Она не уйдет. Как она сказала прошлой ночью, худшее позади. Ты никогда больше не притронешься к наркотикам — и это действительно так. И она останется, и все у вас будет хорошо.

На следующий раз он проснулся, в гораздо большей степени чувствуя себя самим собой. Взгляд на часы подсказал ему, что время приближалось к десяти. Он проспал только четверть часа, но какой контраст!

Он услышал шум двери и, повернувшись, увидел Нериссу, наблюдающую за ним из коридора. Она выглядела превосходно в одном из своих летящих цветастых платьев, которые так заманчиво скользили по ее медового цвета бедрам.

— Привет, медсестричка! — пробормотал он. — Пришла задать пациенту утреннюю взбучку?

— Не выйдет, — сказала она дружелюбно.

Нерисса оперлась на дверной косяк, заложив руки за спину и выставив груди, как рано развившаяся школьница.

— Слышала, ты перебрал в Париже. И ты действительно выглядишь как дерьмо.

Она, казалось, была под впечатлением, и Майлз усмехнулся. В эту минуту он чувствовал себя лучше.

— А теперь, — сказала она, склонив голову набок, — если пациент хорошенько попросит, медсестра может оказать ему специальную услугу — сделать ручную работу, чтобы ускорить процесс выздоровления.

Исходящее от Ниссы предложение было милостью. Обычно она не любила беспорядка.

Он не мог поверить своим ушам, когда услышал, что отказывается. Но ему действительно не хотелось секса. Бог знает, что стало бы с его сердцем.

Он снова померил свой пульс. Пока хороший.

Чтобы помочь Ниссе справиться с удивлением, он сказал:

— Но, сестра, пациент смертельно хочет пить.

Она улыбнулась.

— Так и думала, что ты это скажешь.

Из-за спины она достала бутылку Côtes de Roussillon, два бокала и штопор.

— Нисса, дорогая, ты мой светлый ангел!

Боже, какой прекрасный вкус! И алкоголь замедлит ритм его сердца, не так ли? Так что все в порядке.

Наполнив свой бокал, Нисса перегнулась через него и поставила бутылку на тумбочку. Потом легла на живот, заставив его подвинуться, и с удовлетворением стала потягивать вино.

При взгляде на нее его пульс учащался на несколько делений. Вероятно, надо было ее отослать, но он не мог этого сделать.

Свободной рукой он спустил ее трусы и погладил округлые ягодицы.

— Ммм… — прошептала она. — Как приятно.

Она вжалась бедрами в матрас и напряглась так, что в каждой половинке возникла ямка.

— В прошлой жизни ты, должно быть, была кошкой, — заметил он, все еще поглаживая ее рукой.

— Да, определенно. Я могу заниматься этим весь день.

— Ты же ничего не делаешь.

— В том-то и дело!

Спустя минуту ему это надоело, и он отвесил ей шлепок.

— Отвали, сестричка. Мне надо в душ.

Но она перевернулась на спину, расстегнула платье и попросила его обработать ее спереди.

Он брызнул вином на ее соблазнительную — чересчур соблазнительную — грудь.

— Слишком рискованно, маленькая шлюшка, Тони может войти в любую минуту.

Она фыркнула:

— Как раз сейчас Тони не обратила бы внимания, застав нас в позе Кама-Сутры.

Он погонял вино во рту.

— Что это должно означать?

— Ох, я же забыла! Тебя же не было несколько дней, и ты ничего не знаешь.

— О чем?

— Сперва обработай меня спереди, тогда скажу.

Он потянулся и ущипнул ее за сосок так сильно, что она взвизгнула.

— Оставь свои долбанные вокруг да около и рассказывай.