Книга Жизнь моя, страница 100 – Мишель Пейвер

— Я подхожу к концу опроса, мистер МакМаллан, — объявил коронер любезным голосом, ввергнув Патрика в смущение. — Но я должен спросить, и это очень важно, поэтому позвольте отнять у вас еще немного времени. Не был ли умерший чрезмерно расстроенным или угнетенным тем, что он узнал о ваших отношениях с доктором Хант?

— Сэр?

— До такой степени, что он мог покончить с собой или же сделаться безразличным к тому, жить или умереть?

Дебра Пасмор прикрыла руками рот.

Что ему на это ответить? Он не мог произнести ни звука.

— Майлз, Майлз был… — он прервался и начал снова. — Майлз никогда бы не сделал попытки убить себя. Никогда. У него было слишком много того, ради чего стоит жить.

Внезапно он представил Майлза, выкрикивающего со смехом по поводу клише: «Слишком много того, ради чего стоит жить?» Господи Иисусе! — сказал бы он. Где ты откопал это?

Потом они посмеются над этим.

В эту минуту его поразило, что уже никогда он не будет смеяться чему-то вместе с Майлзом. Кровь зашумела в его ушах. Зал суда затуманился.

— Я знал его, — сказал он. Его голос скрипел. — Он никогда бы не покончил с собой. Он был мой лучший друг.

На этот раз коронер не стал предупреждать его, чтобы он отвечал в рамках вопроса. Он молча разглядывал Патрика, слегка заинтригованный этим свидетельством скорби. Потом сказал:

— Последний вопрос: младшая сестра умершего была с вами во время происшествия, и она тоже была свидетельницей. Понятно, что девочка слишком подавлена, чтобы ее опрашивать. Но я задам вопрос вам. По вашему мнению, могла бы она добавить еще что-нибудь к тому, что вы нам сегодня рассказали? Вообще что-нибудь?

Патрик подумал над этим. Он подумал о Майлзе, который завербовал Моджи в помощники, чтобы забрать кантарос. Он подумал о напряженном личике восьмилетнего ребенка, когда та проигрывала несчастный случай со своими Синди. Он подумал о своем обещании «не говорить про нее» и о своем обещании Майлзу присматривать за сестрой.

— Нет, сэр, — ответил он. — Она не смогла бы к этому ничего добавить.

— Благодарю вас, мистер МакМаллан, на этом все.

И только когда он сел на свое место рядом с Деброй, прикрыл глаза и сделал пару глубоких, медленных вдохов, он почувствовал, как что-то шуршит в кармане его пиджака и вынул карандашный набросок, сделанный Антонией.

Он собирался вернуть его ей в кофейне, но как-то позабыл об этом.

Внезапно у него возник вопрос, не совершил ли он ошибку, защитив Моджи.

В первый раз за все это время ему пришло в голову, что еще ничего не было сказано о кантаросе. Конечно, это было немного странно. Надо ли было ему что-нибудь сказать?

Но что бы это дало? Это означало бы только всевозможные вопросы к бедной маленькой Моджи, а смысл? Она не знала, где Майлз спрятал этот проклятый кубок, так какой в этом смысл?

Запрокинув голову, он смотрел, как дождь маленькими серыми ручейками струился по окну в крыше. Он чувствовал себя более высушенным, чем когда-либо в жизни.

Кассий, загадка, кантарос. Что из этого сейчас имело смысл?

Он сунул рисунок обратно в карман.

* * *

Коронер прошелся с Антонией по тем же вопросам, что и с Патриком, но гораздо быстрее.

Она старалась отвечать как можно точнее, но с трудом понимала его вопросы. В результате ее речь прерывалась, и она часто переспрашивала. Она подозревала, что он находит ее уклончивой. Она ничего не могла поделать с собой. Все, о чем она могла думать, был тот факт, что Майлз был еще жив, когда начался пожар.