Книга Жизнь моя, страница 102 – Мишель Пейвер

— Миссис Пасмор, — твердо сказал коронер. — Я уверен, что не должен напоминать вам и всем остальным о штрафе за прерывание заседания суда.

— Но она же называет моего сына вором! А где ее доказательства?

— Я адресую этот вопрос ей.

— Я не называла его вором, — упрямо возразила Антония, — но я не лгу. Я только сказала, что он взял кантарос, и именно поэтому мы не вернулись обратно, когда собрали контекстные листы. Нам надо было ехать назад, теперь я знаю это. Но мы не сделали этого. Потому что он взял его. О, конечно же, он собирался его вернуть. Он не был вором. Но он сделал это. Я уверена.

* * *

После вспышки матери коронер кратко распорядился освободить зал суда.

Он наблюдал за миссис Пасмор, и по его профессиональному мнению, если кто-то и был неуравновешен, так это она.

О Боже, Боже, Боже! Какое несчастливое нарушение, и по вопросу, имеющему не более чем тангенциальное отношение к делу. Исключая, конечно, то, что, если это правда, то это, по крайней мере, объяснило бы, почему эти несчастные, переутомленные молодые люди остались в горах на душной жаре, вместо того чтобы поступить как все разумные смертные и вернуться домой до того, как случится беда.

Но с каких это пор влюбленные поступают как разумные смертные?

Он снял очки и протер их носовым платком. Ему безумно хотелось ланча.

«Вечный треугольник», — подумал он устало, позволяя себе короткую паузу, чтобы собраться с мыслями.

Слева от него твердо и прямо стояла девушка. Он подумал, что черты ее лица слишком выразительные для подлинной красоты, но она бесспорно привлекательна. Странно, что сама она, казалось, этого не сознавала.

Вот кто был красив — так этот парень. Коронер, счастливый в браке добропорядочный гражданин, почувствовал легкую тошноту, используя это слово для описания другого мужчины, но это было так. Парень имел неуловимое магнетическое качество, способное очаровать оба пола. Неудивительно, что он выглядит таким высушенным.

Вечный треугольник. О Боже…

Несложно представить, как все происходило. Трое молодых привилегированных интеллектуалов очень неразумно отправились в дальний и чересчур жаркий уголок Южной Франции. Спиртное, наркотики, секс. Других вариантов никогда не бывает. И в девяти случаях из десяти никакого вреда от этого нет. Но в этом случае цепь незначительных ошибок и упущенных шансов, безвредных самих по себе, привела к смерти. А теперь мать жаждет крови, и пресса, по-видимому, тоже, если найдет историю достаточно сочной — а так и будет, с этим воровством в качестве «наживки». И тогда… Господи, помоги этой красивой молодой женщине!

Но истина в том, что даже если погибший парень и украл эту злосчастную вещь, обвинять тут некого. Это был просто несчастный случай.

О Боже, Боже, Боже! Заседание проходило так хорошо. Но он едва ли сможет закрыть дело, пока этот глупый пункт не будет выяснен. Он должен поддерживать репутацию дотошности. Кроме того, оставив этот пункт открытым, он получит несварение желудка.

Нехотя спрашивая себя, не делает ли он из мухи слона, он попросил пристава вновь привести к присяге молодого человека для дачи дополнительных показаний. Во время последовавшей затем паузы он в уме сделал примечание: не спрашивать потом семьи о том, желают ли они устроить перекрестный опрос свидетелей. Для такой женщины, как Дебра Пасмор, это было бы приглашением к корриде. Он надеялся, что она слишком переутомлена, чтобы думать об этом.